Он оказался на полу рядом с Пашей, а я, заперев дверь, не спеша проверил их карманы. Пашкины были пусты, а вот в карманах Трофимова я обнаружил пистолет и бумажник с внушительной пачкой долларов. Похвальная привычка носить с собой наличность. Я забрал их себе, не ментам же оставлять, в самом деле. Выйдя в коридор, я запер дверь на ключ и сунул его в карман.
В кают-компании Маринки не оказалось. Я заглянул в ее каюту. Пусто. Что это ей вздумалось шляться по ночам? Девица не дура и, если что-то заподозрила, скорее всего, направилась в рубку.
Я выбрался на палубу, и вовремя. Маринка, стоя в нескольких метрах от меня, растерянно оглядывалась. Может, ей пришло в голову, что Пашка не был совсем идиотом и, разгадав их гениальную задумку, попросту смылся. А вслед за ним и Витенька. Она посмотрела в сторону рубки и тут увидела меня.
— Саша? — Голос ее дрогнул. — Я думала, ты спишь.
— Грех спать в такую ночь, моя красавица. — Я обнял ее, увлекая к корме.
— Ты… — В свете фонаря лицо ее стало землисто-серым, она хотела закричать, но я стиснул ей рот ладонью.
— Тихо, тихо, милая.
Надо отдать ей должное, она пыталась сопротивляться, даже смогла лягнуть меня пару раз. Я сжал руку на ее шее, и она затихла. Потом легко поднял ее и столкнул за борт. Закурил, поглядывая на воду. Девочка живет, злая мачеха умирает.
— Что случилось? — услышал я и повернулся. Ко мне быстро шел парнишка из команды.
— Случилось? — удивился я.
— Вы ничего не слышали?
— Нет.
Потоптавшись немного, он вернулся в рубку.
Я отбросил сигарету, прислушиваясь. За яхтой следовала моторка на почтительном расстоянии. Должно быть, тип, который доставил сюда Трофимова, ждал условного сигнала, чтобы забрать его с яхты. Я стянул свитер, кроссовки, потом брюки, свернул одежду в узел и вот тогда увидел Мусю. Что за народ эти бабы, ведь сказано было: сидеть в каюте до утра.
— Чего тебе? — спросил я недовольно, когда она приблизилась почти вплотную и уставилась на меня. Она стала что-то корябать в своем дурацком блокноте.
Волновалась, руки дрожали, и она беспомощно поскуливала. Я знал, что она напишет, догадывался. — Уходи, — сказал я.
Она отчаянно замотала головой. Я отобрал у нее авторучку и написал: «Тебе больше нечего бояться».
«Я с тобой», — с трудом вывела она.
— Куда со мной, дура? — усмехнулся я.
«Все равно».
— Убирайся, — сказал я и ткнул пальцем в сторону каюты.
«Я люблю тебя», — написала она.
— Глупости, — ответил я.
