— Возможно, в архиве сохранилась еще подшивка.
— Что ж, подождем. Если есть дубликат статей, появится шанс узнать, что его заинтересовало. — Тут я вспомнила о Ромке, которому поклялась никогда не приближаться к трупам на пушечный выстрел, и вздохнула. В конце концов, я не виновата, что труп оказался у меня буквально под ногами. — Ты Гудкову о газетах сообщила? — задала я вопрос, косясь на Женьку.
— Сообщила, конечно, но он не очень-то впечатлился, при чем здесь какие-то старые газеты, спрашивает. А мне откуда знать? Но если парень ими интересовался…
— Гудков твой с Михалычем беседовал?
— Конечно.
Мы же рассказали, что видели этого Аркадия в его кафе. По словам Михалыча, на парня он внимание обратил, но ничего толкового о нем сказать не может — ни разу с ним не разговаривал.
— Да? — спросила я и задумалась. — Слушай, совсем из головы вылетело… — Я в досаде покачала головой, удивляясь, как могла забыть такую важную деталь и не рассказать о ней следователю. Как видно, стресс от того, что угораздило на труп натолкнуться, был так силен, что память отшибло.
— Что? — насторожилась Женька.
— Когда мы уезжали из кафе и садились в машину, я видела Аркадия во дворе, он стоял возле двери черного хода и с кем-то разговаривал.
— С кем? — заволновалась Женька.
— Дверь была приоткрыта, но человека за ней я не видела.
— Очень жаль. Смотри, что получается. Аркадий зачастил в кафе, с кем-то беседовал возле черного хода, и убили его, кстати, неподалеку. Кафе до которого часа работает?
— До одиннадцати.
— А нашли мы парня пятнадцать минут второго.
Убили его в промежутке между двенадцатью и часом ночи.
— Надо же, человек час пролежал почти в центре города… — покачала я головой.
— А чему удивляться? Мало кому взбредет в голову болтаться по задворкам ночью. Вот что, поехали к Михалычу. Надо с ним поговорить.
— Но ведь Гудков с ним уже беседовал.
— Да что Гудков, — отмахнулась Женька. — Мы с Михалычем старые приятели, со мной он будет откровенен.
Я пожала плечами, неуверенная, что нам нужно ехать, но Женька уже направилась к входной двери, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней.
Михалыч выглядел слегка удрученным, но нас встретил улыбкой.
— Жара-то какая, — сказал он, вытирая салфеткой потный лоб.
— На улице сядете?
— Нет, мы здесь. Поболтать надо, — ответила Женька, взгромоздившись на высокий стул возле барной стойки.
— Я уж сегодня наболтался, — покачал головой Михалыч и нахмурился. — Это вы парня нашли?
— Ага. Повезло, — вздохнула Женька.
