Закрыла дверь и без сил повалилась на банкетку. Однако к тому, что происходит в подъезде, прислушивалась. Шаги, а вслед за этим голос соседки, Прасковьи Ивановны.
— Это что ж такое делается! — возмущенно заявила она. — Нет у людей совести. Так напиться на рабочем месте. Глаза бы на вас, алкашей, не смотрели. А ну, встал, и марш отсюда. Батюшки-светы…
— И тут же заорала на весь подъезд: — Караул!
Я разрывалась между беспокойством за даму в годах, которую запросто мог хватить удар от такого-то зрелища, и нежеланием вновь оказаться возле трупа.
Приди я на помощь соседке, пришлось бы вызывать милицию, а значит, рассказывать о том, кто такой убиенный Дед Мороз. Делать это мне очень не хотелось. К встрече с милицией я совершенно не готова. Конечно, я не сомневалась, что обо мне они все равно узнают, но лучше позже, чем сейчас. И я малодушно затаилась, надеясь, что кто-то другой услышит вопль и придет Прасковье Ивановне на помощь.
— Да куда ж все подевались, ироды, — голосила соседка в большой обиде.
Наконец снизу раздался мужской голос:
— Прасковья Ивановна, что на вас нашло с утра пораньше? — Это Лев Захарович, пенсионер, председатель домкома и признанный лидер нашего двора.
— Дрыхнете без задних ног, — гневно ответила соседка. — А в подъезде покойник.
— Какой покойник? — обалдел Лев Захарович.
— Человека убили, старый дурак, вот какой.
Как я и предполагала, через пять минут начался форменный сумасшедший дом. Двери квартир захлопали, народ загалдел, а Лев Захарович командирским голосом возвестил:
— Граждане, не толпитесь, картина преступления должна сохраняться в неприкосновенности.
Здесь могут быть следы и отпечатки пальцев.
«Все, моя песенка спета», — решила я, тоже о следах подумав. Приедут менты с собакой и прямиком явятся в мою квартиру. Заревев от отчаяния, я отправилась в ванную. Появиться на лестничной клетке я не рискнула, справедливо опасаясь, что моих актерских способностей не хватит изображать неведение. Однако мое отсутствие среди зевак придется как-то объяснить.
Я наполнила ванну водой погорячее, легла в нее и закрыла глаза. Понемногу я успокоилась и пыталась сообразить, что Вовке понадобилось в моем подъезде, да еще в костюме Деда Мороза. Первое, что пришло в голову: он решил со мной помириться. Если честно, не особенно в это верилось. Если бы он и надумал явиться, то непременно замыслив очередную пакость."
"С Кострюковым мы познакомились два года назад, когда я устроилась работать в его фирму.
