Новенький

— Дим, ты болеешь? — слышу тихий голос над ухом, и тут же чья-то ладонь опускается мне на лоб.

Еле-еле размыкаю веки и пытаюсь сфокусировать взгляд на человеке.

Это голос Олеси, но я не вижу ее лица. Перед глазами все она, она.

— Ммм, — издаю нечленораздельное мычание.

Чужая рука обвивает меня вокруг пояса, а голова с мягкими волосами опускается на мою грудь. Я хочу прогнать Олесю, но тело какое-то ватное и не слушается меня, поэтому я не могу сбросить с себя девушку. Но Олеся, слава Богу, догадывается сходить мне за лекарствами.

Через неделю я иду на поправку и возвращаюсь в школу. Но каждый день вместо того, чтобы внимательно слушать учителей, я то и дело возвращаюсь мыслями к Белоснежке.

Ее зовут Соня. Полное имя, должно быть, Софья.

Сколько раз я гадал, как ее зовут? Даже пробовал сам примерять к ней женские имена. Мне казалось, что ее могут звать Лиза или Аня. Имя Соня никогда не приходило мне в голову. Красивое, черт возьми.

Я не стал читать переписку судьи с дочерью, как и все остальные его переписки.

Вышел из телеграма Рузманова и выключил ноутбук. Так что даже если в личных сообщениях судьи-коррупционера и есть компромат на него, мне об этом неизвестно. И никогда не будет известно, потому что я больше не собираюсь взламывать его мессенджеры.

Но я иду на следующее заседание суда по делу Антона. Теперь я уже смотрю на судью другими глазами. Я пытаюсь найти в его лице сходство с дочерью. Глаза у них похожи, серо-голубые. И, может быть, немного скулы. В остальном все. У судьи, скорее, темные волосы, нос орлиный, губы тоньше.

Он, видимо, уже замечает, что я неотрывно его разглядываю, потому что во время речи прокурора вместо того, чтобы его слушать, смотрит на меня в ответ. Вопросительно. «Чего уставился?», читается в его взгляде.

Он так и не узнал меня, это очевидно. Конечно, запомнил, потому что я хожу на каждое заседание суда с Антоном, но не узнал во мне того мальчика. И если тогда еще во взоре судьи Рузманова можно было прочитать сочувствие, то сейчас лишь цинизм и бессердечие.

Впрочем… Сколько у него было уголовных дел, по которым он выносил приговоры? За эти годы, наверное, тысячи. Вряд ли он помнит все.

Я слишком много о ней думаю, о дочке судьи. Это бесит меня, я хочу выбросить ее из головы, но она очень плотно там поселилась. Вросла и пустила корни. Они, сука, проросли до самого сердца. Я столько времени мечтал ее найти, потом уже отчаялся, смирился, и вот — бойтесь своих желаний.

Забыть, вычеркнуть, стереть. Ее имя, ее образ.