Новенький

Теперь я сижу на своем старом месте и представляю, что по правую руку от меня не Никита, как было несколько лет подряд, а Дима. Иногда я даже хожу под лестницу в начальной школе, где мы встречались с Димой на переменах, и представляю, что он вот-вот придет. Но, конечно, Дима не приходит. Тогда с тяжелым комом в горле я плетусь на урок, где снова и снова не слушаю учителя.

Одноклассники, кстати, все-таки объявили мне бойкот. Со мной не общается никто, кроме моих близких друзей. И они написали про меня еще несколько постов в «Подслушано», включая пост о том, что моя мама обнаружила меня голой с Соболевым.

Но мне настолько наплевать на эту группу-помойку и на одноклассников, которых совсем скоро я больше никогда не увижу, что меня абсолютно не трогает их бойкот.

Но после поста про меня и Диму на меня стала странно поглядывать его сестра. Олеся осталась в нашей школе. Странно, конечно, что мама не заставила уйти и ее тоже, но ладно. Несколько раз я сталкивалась с Олесей лицом к лицу в коридорах и женском туалете и каждый раз она простреливала меня недобрым взглядом.

Впрочем, наплевать и на нее. Олеся Диме даже не сестра, а лишь дочка его отчима.

В начале апреля стремительно теплеет, и мы с семьей начинаем по выходным ездить на дачу. Здесь моя комната находится на первом этаже, а не на втором, как у родителей и Насти. И в один из дней меня осеняет: я могу вылезать в окно. Спрыгивать с подоконника в сад, затем перелезать через невысокий забор и видеться с Димой, пока все спят. В одном из телефонных разговоров я озвучиваю Диме свою идею, и он тут же обещает приехать в наш подмосковный поселок на электричке.

В ближайшую же субботу мы осуществляем задуманное.

В двенадцать ночи я иду в свою комнату со словами, что собираюсь спать. Там я кладу под одеяло мягкие игрушки, а на подушке оставляю старый парик со светлыми волосами. Это просто на случай, если мама решит ко мне заглянуть. Вообще, она этого не делает, но вдруг. Свет она включать не будет и подходить к кровати тоже.

Увидит очертания тела под одеялом, волосы и так удостоверится, что я сплю.

Когда дом затихает, я открываю окно, вылезаю в сад и бесшумной кошкой следую к забору. Через калитку решаю не выходить, окна спальни родителей выходят прямо на нее.

Дима ждет меня в десяти метрах от дома. Завидев очертания его фигуры, я тут же срываюсь на бег к нему в руки.

— Дима, — шепчу, прижимаясь к любимому всем телом и сотрясаясь от слез.

Он тут же находит мои губы и жадно целует.