Новенький

Я льну к нему всем телом, Дима сжимает меня до хруста в косточках. Мы не виделись месяц. Бесконечно долгий, мучительный месяц. Дима отрывает меня от земли и кружит в воздухе, потом снова целует. Я вдыхаю поглубже его такой родной и любимый запах, глажу ладошками его лицо, волосы.

Люблю. Я бесконечно сильно его люблю. Самый лучший. Самый любимый. Единственный и неповторимый для меня.

Мы идем в привокзальное кафе. В этом поселке только оно работает круглосуточно. В маленьком зале никого, кроме нас. Мы садимся за столик у стены подальше от окна, берем два пластиковых стаканчика с растворимым кофе и не выпускаем друг друга из рук.

Мне кажется, Дима изменился за этот месяц. Стал еще мужественнее и сильнее. Я вожу подушечками пальцев по его щекам, скулам, лбу. Не могу насмотреться, не могу налюбоваться.

И Дима тоже гладит меня, целует, вдыхает глубоко мой запах.

— Боже, как я люблю тебя, — шепчет мне в губы.

— И я тебя, Дима, и я тебя…

Мы сидим так до пяти утра. Потом Дима провожает меня обратно до дачи, помогает перелезть через забор и возвращается на вокзал к первой электричке, которая поедет в Москву.

Так мы с Димой начинаем встречаться ровно один раз в неделю: в ночь с субботы на воскресенье. Просто сидим в привокзальном кафе, пока не начинает светать. Теперь весь смысл моей жизни сводится к нашим тайным встречам по ночам. В течение недели я дни считаю до выходных.

Наступает май. До конца школы и до моего совершеннолетия остается один месяц.

Встречи с Соней раз в неделю хоть как-то раскрашивают мою унылую жизнь. Тетка в привокзальном кафе уже странно на нас поглядывает, но нам все равно. Четыре часа — с часа ночи до пяти утра — это все, что у нас сейчас есть, не считая тайных телефонных разговоров перед сном. Я не выпускаю Соню из рук ни на секунду. Невозможно надышаться ею.

И пора уже думать, что делать после школы. Да, Соне исполнится восемнадцать, но она по-прежнему будет зависеть от своих родителей.

И есть еще один нюанс. Рано или поздно мне придется предстать перед ее отцом. Безусловно, он тут же меня узнает: я не пропустил ни одного судебного заседания по делу Антона. У нас с братом разные фамилии, а паспорт показываешь только на входе в здание суда, поэтому Сонин отец не знает моего имени. Но, конечно, он отлично помнит мое лицо.

Я пока не начинаю разговор с Соней о том, чтобы вместе жить.