Новенький

И возьми какую-нибудь куртку. Там может быть холодно и дождливо.

— Хорошо, — шепчет. — Я буду считать дни до сюрприза.

— Я люблю тебя, — произношу, чувствуя неимоверное счастье.

— И я очень-очень тебя люблю.

Но за три дня до поездки сюрприз устраивают мне. Естественно, неприятный. Естественно, Коршун. Он уже не пишет мне смски с предложением посетить его тусовку. Коршун подкарауливает меня возле дома, когда я возвращаюсь со школы.

— Соболь! — выкрикивает мне, опуская стекло тонированной машины.

Я останавливаюсь у подъезда, как вкопанный.

— Чего тебе? — не очень дружелюбно.

— Садись в машину, разговор есть.

— Мне не о чем с тобой разговаривать.

Я продолжаю движение к двери подъезда, как мне прилетает в спину:

— Это касается напрямую тебя и твоего будущего.

Торможу. С тяжелым вздохом все-таки поворачиваюсь к Коршуну лицом.

— Пять минут максимум. Я засеку время.

— Наш разговор больше не займет, — противно лыбится.

Я подхожу к старенькой «Тойоте» и залезаю на переднее сиденье.

В автомобиле никого кроме нас больше нет. Даже удивительно, что Коршун сегодня без своих шестерок.

— Что на этот раз? — тороплюсь поскорее приступить к делу.

— Я тут вспомнил, что ты тоже работал в моем гараже. Не часто, всего пару раз, но все же.

Каждая мышца моего тела тут же каменеет.

— И что? — спрашиваю максимально невозмутимо, стараясь не выдать своего напряжения.

— А то, что на следующем общении со следователем, я тебя заложу. Ты тоже станешь фигурантом уголовного дела.

Ты тюнинговал украденные тачки, которые готовились для перепродажи. Ты знал, что они угнанные. У меня для тебя плохие новости, Соболь: ты преступник, и тебе грозит уголовное наказание.

Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Впрочем, я действительно начинаю смеяться. Громко, на весь салон.

— Очень, — отвечаю сквозь смех.

Если Коршун меня действительно заложит, и я стану фигурантом уголовного дела, то Сонин отец будет выносить мне приговор.

— Ну так что? — раздраженно спрашивает Коршун, перебивая мой смех. — Мне про тебя рассказать? Или все-таки договоримся?

— Что тебе от меня нужно?

Я опускаюсь затылком на подголовник сиденья и обреченно закрываю глаза, чувствуя, как подрагивают от нервов пальцы.

Это будет преследовать меня всю жизнь. Люди будут узнавать о моих способностях и хотеть использовать в своих целях. Так было с моим отцом, теперь это происходит со мной.