Новенький

— Тогда зачем тебе книжный клуб?

Я фыркаю и отворачиваюсь.

— Что опять не так, Белоснежка? — раздается его насмешливый голос у меня над ухом.

Я медленно веду вверх молнию пуховика.

— Если ты не сдаешь ЕГЭ по литературе, то книжный клуб тебе без особой надобности. Можешь, пожалуйста, не ходить? — резко разворачиваюсь к новенькому, и мы оказываемся лицом к лицу.

— Потому что если ты будешь посещать книжный клуб, то его не смогу посещать я. А мне он нужен, так как я сдаю ЕГЭ по литературе.

— Почему же ты не сможешь ходить в книжный клуб, если его буду посещать я? — выгибает бровь.

— Потому что мне неприятно находиться рядом с тобой.

Новенький начинает смеяться. Мне становится жарко в пуховике, поэтому я направляюсь на выход из гардероба и из школы. Середина февраля: еще зима, но весна уже на пороге. На улице нулевая температура, на дорогах лужи, но тротуары, к счастью, почищены.

Дверь школы за моей спиной хлопает.

Соболев становится рядом со мной.

Я на несколько секунд теряюсь. Изумленно смотрю на новенького, который, кажется, абсолютно серьезен.

— Не надо меня провожать, — отмираю.

— Уже темнеет, так что надо.

— Спасибо, но я как-нибудь без тебя дойду до дома, — огрызаюсь.

— Сонь, хватит вредничать, — строго говорит. — Через десять минут уже будет темно, поэтому хочешь ты или нет, а я тебя провожу.

Ну и наглость! Впрочем, чему я удивляюсь. Это же Соболев.

— Мне противно твое общество, — повышаю голос.

— Сочувствую, но тебе придется терпеть мое общество, потому что идти одной по темноте я тебе не позволю.

Я решаю не продолжать разговор с этим хамом. Пусть плетется сзади, если ему так хочется. От школы до моего дома двадцать минут пешком мимо детского сада сестры. Но Настю уже забрала няня.

Книжный клуб не ограничен по времени. Иногда он длится сорок минут, а иногда пару часов, как сегодня. Все зависит от того, насколько бурная дискуссия и насколько вошла во вкус Антонина Павловна.

А сегодня она совершенно точно вошла во вкус. Спасибо Соболеву с его рассуждениями об истинных смыслах творений Александра Пушкина.

— Куда ты поступаешь? — спрашивает новенький.

Нет, он не плетется сзади в паре метров, как я рассчитывала. Он идет рядом и иногда касается своей рукой моей руки.

— На филологический, — нехотя отвечаю.

— Очевидно, филологом.

— Это я понял. Работать где будешь?

— Я так далеко не загадываю.

Я не смотрю на Соболева, но чувствую его удивление. Мы идем по тротуару вдвоем, людей вокруг почему-то нет.