Новенький

— Я же вижу, как ты трясешься.

Набираю в грудь побольше воздуха и говорю:

— Слушай, я не знаю, что у тебя на уме, но…

Новенький перебивает меня тихим смехом.

— Я не хотел тебя напугать, Белоснежка. Извини, что так вышло. Твой парень оказался немного неадекватным, но это я сам с ним потом обсужу. Меня сейчас больше твое состояние волнует, а то ты выглядела так, будто находишься при смерти. Ты точно в порядке?

Почему-то во всей его речи меня зацепило только то, что он назвал меня Белоснежкой.

— Ну а кто же ты? — и он проходится по мне наглым взглядом.

— Слушай, — набираюсь храбрости. — Я понимаю, что ты новенький и стремишься сразу заработать авторитет, но…

— У меня нет стадного чувства, — снова перебивает. — Я уже давно не заморачиваюсь такой ерундой, как авторитет среди себе подобных. Мне кажется, это что-то из мира животных.

— Как бы то ни было, пожалуйста, не подходи ко мне ближе, чем на метр. И да, место рядом со мной всегда занято моим парнем.

На этих словах я с гордо поднятой головой шагаю мимо Соболева по направлению к кабинету алгебры.

Вот только сердечко все равно ёкает, когда я чувствую, как он провожает меня хищным взглядом. Зайдя в класс, я сажусь за одну парту с Никитой, стянув со своей тетрадь с ручкой. Ирина Александровна смеряет меня недовольным взглядом, но молчит. Одноклассники тоже воздерживаются от едких комментариев.

Дверь класса снова открывается и заходит новенький. Он садится на свое — то есть, на Никитино — место, демонстративно хмыкнув. Я беру под партой ладонь своего парня и крепко ее сжимаю.

Никита не сжимает мою руку в ответ.

Ну же, Ник, успокойся! Я-то тут при чем?

Я продолжаю держать под партой руку своего парня, вот только почему-то смотрю не на доску с уравнениями, а на спину Соболева. Слегка ссутулившись, он записывает в тетрадь. Белая рубашка на его теле натянулась и через нее просвечивается черная татуировка на левой лопатке.

Вот для чего разрисовывать себя непонятно чем? Что это за дурацкая причуда — набивать на своем теле не пойми что?

Мой взгляд перемещается на профиль Соболева.

И я просто залипаю, рассматривая его лицо. Сильное, мужественное, а не прыщавое, как у половины пацанов нашего класса.

Звенит звонок на перемену, от которого я дергаюсь, как от укуса пчелы.

— Налюбовалась? — едко спрашивает Никита и вырывает из моей ладони свою.

— Я смотрела на доску! — вру.

Мы поднимаемся с мест, и я вынуждена подойти к своей парте за сумкой. Новенький тоже поднялся и убирает в портфель учебник с тетрадью.