А от его боеспособности зависит наша с тобой жизнь.
— Серьезно? — с оттенком насмешливого скепсиса спросила Марфа, но тут же одернулась и потупилась, добавив. — Прости.
Андрей на нее внимательно посмотрел и кивнув, продолжил:
— Людей, способных выйти не то, что в дальний поход, но и даже и ближний — нет. Из-за чего воевода скован в своих возможностях и держит возле Тулы боеспособный костяк на всякий случай. А округа беззащитна. И коли были бы у него люди свободные, то отправлял их в разъезды. И такие вот банды сюда бы не совались.
Ибо даже десятка поместных, упакованных честь по чести достаточно, чтобы они сбежали, не вступая в бой. Про разбойников и речи не идет. Это сейчас им тут раздолье, ибо управы нет. Или тебе понравилось, когда тебя у речки хватают?
— Не напоминай, — понурилась Марфа.
— Вот и не зуди. Я знаю, что я делаю.
— А жить мы на что будем? Не зуди. Я ведь все считаю. Смотрю. Прикидываю. У тебя бюджет едва-едва сводится. Никаких запасов.
— А ты хочешь все и сразу? Не жирно ли будет?
— О нас ты совсем не думаешь…
— Как раз думаю.
— Тогда почему ты пытаешься делать за старшин их работу? Мы отбились. И дай Бог отобьемся еще.
— Не понимаешь?
— Твои слова о том, что бла-бла-бла не звучат убедительно.
— Тогда просто подчинись своему мужу и не задавай глупые вопросы.
— Я твоя жена. Мы должны быть заодно. А как я смогу стать тебе поддержкой, если не понимаю, что ты делаешь?
Андрей схватил ее за плечо и резко развернув, прижал к себе. Марфа гордо взглянула ему в глаза и парой секунд позже опустила взгляд, демонстрируя подчинение.
Парень же, чуть помедлив, наклонившись над самым ее ухом прошептал.
— Ты хочешь умереть женой простого помещика? Если нет, то не задавай глупых вопросов и делай все, что я тебе говорю. Причем с усердием. Поняла!
— Они сгубили моего отца! Ты тоже захотел на тот свет? — ответила она возмущенным шепотом.
— Мы там и так окажемся, если будем топтаться на месте. Либо мы их, либо они нас. Обратной дороги уже нет. Мы с тобой слишком далеко зашли.
Моего успеха нам старшины не простят. Уже не простят. И теперь нам только один путь — или выгрызть себе место под солнцем не хуже, чем у них, или сдохнуть. Теперь ты поняла?
— А все это, — неопределенно махнула она рукой, — про нашу защиту? Это все для красного словца?
— Это все чистая правда. Старшины зарвались и думают только о том, как набить свою мошну. Помещики же крутятся как могут и пытаются хоть как-то свести концы с концами.
