— Шуткуешь?
— Случилось чаво?
— О том, что десятник московской службы прибыл со своими я, мню, ведаешь?
— Ведаю, — кивнул Агафон и огладил свою бороду. — Я его сразу вспомнил, как увидел, но виду не подал. Чаво человека смущать? Он ведь вон в какой кумпании. Да ты и сам его помнишь. Он по весне в кабаке с Андрейкой нарезался винишка, а потом у Степаниды на лавочке песни орал всю ночь. Спать ей мешал. Коли не уважаемый человек — она бы его ухватом огрела. Ей ведь в то время голову ломило, словно черти в набат били над ухом, а тут еще эти песняры.
— Да, — улыбнулся Афанасий, — если бы ее проклятья сбывались, то десятник там же на лавочке в жутких мучениях и издох. И Андрейка с ним. И почитай еще добрая половина города, включая собак, кошек, крыс и прочих тварей небесных.
— Любит она языком потрепать… да… А что не так-то? Что ты прибежал?
— Они по Андрейкину душу. Током не поболтать. В Москву зачем-то повезут. Мню не пряники вкушать.
— Да идишь ты!
— А то, что с воинами прибыл — силой брать станут, коли противится начнет.
Верно до Государя нашего его озорства дошли.
— Беда… беда… — покачал головой Агафон, барыши которого стремительно начали скрываться за горизонтом. Прямо язык показали. Посмеялись. И побежали, весело виляя жопкой.
— Мне сказали в городе быть. Как возвернуться с поместья, с ними поеду. — тяжело вздохнул Афанасий и покачал головой. — Ох грехи мои тяжкие.
— Да ты не кручинься, я за домом твоим присмотрю.
Да и за церковью всем миром присмотрим. Чай не звери дикие, все понимаем.
— Как бы и тебя тоже не поволокли. — тяжело вздохнув, заметил Афанасий. — Вновь людей расспрашивают. Вновь носом роют. И про краску, мню, и про иное. Государь наш верно осерчал.
— Грозные десятник?
— Да как сказать. На вид — ласковый, улыбчивый. Говорит, словно стелет перину пуховую. Да только глаза холодные.
— Андрейку бы предупредить. — покачав головой заметил купец.
— Ой не связывался бы ты…"
"— А чего связываться? — грустно спросил Агафон. — Мне из города все одно надо куда-то на время затеряться. Вот его заодно и предупрежу. Он ведь и сам хотел, чтобы я ему сена привез. Оно хуже не будет. Да уж. Дела… А ты случаем не ведаешь, когда они ко мне пойдут?
— Как не ведать? Ведаю. Они ныне Кондрата, Федота и Акима опрашивают. Потом за тех воинов, коим Андрей через Кондрата меринов подарил. В обход старшин.
