Во всяком случае, к 1553 году он уже настолько продвинулся в чтение, что начал мало-мало читать тексты про себя и знал наизусть многие фрагменты Святого писания и Святого предания…"
"— Государь, — тихо произнес вошедший слуга, глубоко поклонившись.
Царь мельком глянул на него и ответил:
— Зови.
После чего положил палочку на книгу и потер руками лицо.
Минуту спустя к царю в помещение вошло трое человек. Которые тут же заломили шапки и поклонились.
— Рассказывайте.
— Государь, — осторожно начал первый докладчик, — интерес митрополита не связан с Сильвестром и князем Григорием Ивановичем.
Они все сами по себе.
— И Сильвестр, — заметил второй докладчик, — просто интересовался.
— Добре. Тогда давайте по порядку. Какой интерес у Макария?
— Андрейка сын Прохора сначала откуда-то достал ляпис-лазури с гривенку. Да не камня, а краски. Говорят — наследство отца, которое тот хранил на черный день. Из числа трофеев. А потом удумал лампу добрую. — произнес первый докладчик, кивнул на ту, что стояла у царя на столике, — Вот эту.
И печь, что греть греет, а дым на улицу сразу отводит.
— Он из мастеровых?
— Он сын поместного дворянина.
Поместные дворяне были епархией царя и интерес митрополита к столь головастому пареньку из поместных вызвал в Иоанне Васильевиче некоторое раздражение. Как и то, что лампу ему презентовали как божью благодать, полученную через церковь, а не как выдумку царева слуги.
Царь нервно дернул подбородком, словно поправляя одежду, но промолчал.
— Макарий ему заплатил?
— И да, и нет.
— Как это?
— Сначала Андрейка краски принес чуть и попытался ее продать через местного купца. Дабы на вырученные деньги зиму прожить. Его же отец умер минувшим летом, обороняя Тулу от татар. Сказывают, славный был воин. И погиб в бою от стрелы, сразив нескольких супостатов. Кони его пали. Доспех и многое другое досталось татарам. А поместье оказалось опустошено. Поэтому жить ему было не с чего. Мать же умерла еще раньше, отчего паренек остался круглой сиротой без средств к существованию.
Но сразу же вмешалась церковь. И оставшуюся краску парня вынудили частью продать, а частью подарить ей.
— ЧТО?!
— Четыре десятых доли гривенки церковь у него купила за бросовую цену. Остальное он церкви вкладом отдал.
— Хотя эта цена была выше, чем та, что дал купец. — добавил третий докладчик.
— Но не сильно, — поправил второй докладчик.
— А что с лампой и печью?
— Он их пожертвовал церкви.
— Безвозмездно? — спросил, поиграв желваками царь.
