Новое начало

А синяки у меня было везде, и отпечатки его рук были повсюду: он не соотносил свою силу и моё хрупкое тело.

Я ходила с ним на разные мероприятия, он заставлял одеваться роскошно, показывать всем своё тело, чтобы все видели, какая у него жена. На публике он выглядел как любящий муж, а я — как любящая жена: улыбалась всё время и вела себя как настоящая женщина из высшего общества. Мне не нравились короткие платья, высокие каблуки, облегающая одежда, но я не могла ничего сделать. Я была его куклой, как он сам говорил.

Один раз я заикнулась о разводе, так он ударил, а потом толкнул меня так сильно, что я упала и ударилась об каркас кровати. Тогда я сломала руку и рёбра, и нет, меня не отвезли в больницу. Он вызвал врача на дом и заплатил, чтобы тот молчал. Я не могла понять, как человек, на которого я работала почти год, который всегда был добрым и милым, мог оказаться таким чудовищем.

Потом я забеременела и испугалась. Испугалась, что он заставит сделать аборт или забьёт меня до выкидыша, но и молчать не могла.

— Отлично, — первое, что он сказал про мою беременность. — Теперь меня ещё больше зауважают, — у меня камень с души упал. — Иди, я найду врача, — показал на выход из своего кабинета. Я кивнула, ведь мне можно было говорить только, когда он разрешал.

За время беременности он меня не трогал, в том смысле, что не бил. Врач разрешил заниматься сексом, поэтому он не пропускал ни одну ночь, и его не волновало моё плохое самочувствие. Сопротивляться я перестала.

А его забавляло, когда я просто молча терпела. Кроме боли и противного дискомфорта я ничего не чувствовала, но ему этого было мало. Он начал меня связывать просто так, забавы ради — его возбуждала моя боль — пару раз он вывихнул мне руку, ту самую, что была сломана.

Я родила мальчика, пухленького и самого красивого на всём белом свете. Он устроил огромную вечеринку, куда были приглашены его друзья, партнёры и все журналисты города. На ней муж хвастался сыном — это был первый и последний раз, когда он брал малыша на руки.

Я всегда держалась подальше от него, так как его раздражал плач ребёнка.

Роды у меня были тяжёлые — я не могла даже сидеть нормально. Но его не остановило ни это, ни мои рыдания во время секса, ни кровь, что шла из меня. Но про тот раз я не жалею.

— Ты стала как мешок. Фу! — сказал он, надевая штаны. С того вечера он не прикасался ко мне, ему стало противно, а я была только рада.