Новое начало

Он престал замечать меня, но приказал водителю, чтобы тот каждый день возил меня то в салон, то в спортзал, то на шоппинг. Чтобы все видели, что его жена живёт на широкую ногу.

Он меня не замечал, зато я стала наблюдать за ним. Осторожно просматривала его документы, начала собирать копии, копалась в его компьютере. Он был уверен, что его дом — это крепость, поэтому камеры были только на улице. И мне это очень помогало: я сумела найти кое-что интересное про него.

Я поняла, что он занимается грязными делами. Мне удалось спрятать диктофон у него в кабинете, и я начала узнавать, кто те мужчины, что приходят по воскресеньям, и о чём они разговаривают.

Оказывается, он торгует оружием, и у него вся власть в этом городе подкуплена. Под прикрытием фирмы он увозит и привозит оружие.

Кода сыну исполнилось два года, он закатил очередную вечеринку, как всегда пригласив журналистов и друзей-бандитов. В тот вечер со мной заговорил парень, которого я раньше не видела среди его знакомых. Парень был приятным, а я должна была разговаривать со всеми, кто ко мне подходил.

И я разговаривала. Парень позволил себе стоять слишком близко ко мне, но меня это не пугало: Славе было плевать на меня, так что сцен ревности я не боялась. Мой собеседник хотя бы смешил меня, он и вправду украсил тот вечер шутками.

Но через день муж приехал домой в ярости. Я поняла это, как только он вошёл в гостиную.

— Вера, уложи мальчика спать, — приказал он грозно, не сводя с меня яростного взгляда.

Вера взяла Давида и увела наверх в его комнату.

А Слава бросил мне в лицо газету и прорычал:

— Смотри, сучка, что ты сделала, — я в испуге и непонимании взяла газету в руки.

На первой полосе большими буквами было написано: «Жена Соколова изменят мужу у него под носом». И моя фотография с тем парнем, сделанная с такого ракурса, что кажется, будто мы целуемся.

— Ты понимаешь, как ты меня опозорила, — он не спрашивал. — Тебя убить за такое мало, — он всё приближался, а я не могла сдвинуться с места.

— Я ничего такого… — договорить мне на дала его пощёчина.

Первая.

— Мне пох*й, трахайся хоть с бомжами, но чтобы этого никто не знал, — и в ход пошли кулаки.

Он бил меня в основном по лицу и голове, не жалея ни чуточки. После чего меня, всю в крови, закрыли в подвале без воды, еды и в полной темноте. Я просидела на холодном каменном полу три дня. Я боялась только одного: умереть и оставить сына с ним.

После подвала я пролежала ещё неделю. Не знаю, что им двигало, но он вызвал врача.