Новое начало

Потом можешь грохнуться в обморок».

Ушёл: подавлен, разбит, зол, обижен.

Я упала на пол не в силах больше держаться, слёзы застили взор.

— Молодец, дорогуша, а теперь вставай и поехали, — пнул ногой мне в бедро, как бродячую собаку.

— Куда? — спросила я, всхлипывая.

— Туда. Где то, что у тебя на меня есть? — не отдам ни за что.

— В полиции, — он встал на корточки, поднял мою голову вверх пистолетом.

— В твоих же интересах, чтобы это оказалось блефом, — он внимательно смотрел в моё лицо, искал хоть какие-то доказательства лжи.

— Нет, не блеф, — вложила в эти слова всю искренность и для убеждения рассмеялась, правда смех вышел какой-то истерический.

Он взял меня за локоть и подтащил вверх.

— Ты за это заплатишь, — он поверил: я отличная актриса, талант зарываю. О чём я только думаю?

— У меня денег нет, — выпалила я и покачала головой. Нет. У меня точно крыша едет.

— Ооо, мне твои деньги не нужны. Ты будешь ложиться под всех бомжей Питера до последнего вздоха. Ты у нас ведь мёртвая, а ходишь такая бодрая, — он сам от своих угроз кайфует, изверг.

— Я с тобой никуда не поеду, — сказала и плюнула ему в лицо. Тяжёлая рука ударила меня по лицу в тот же миг, и я встретилась с полом, увидев при этом разноцветные звёздочки.

— Я тебя и не спрашивал, — сказал он, наклонившись ко мне. — Машину ко входу подгони, — обратился он к одному из своих преданных псов.

Сидя на полу, вытираю рукавом тёплую жидкость, что льётся из трещины на губе. Я сделала ошибку: не надо было соваться в эту квартиру, надо было с кем-то поговорить сначала.

Слава с другими двумя мордоворотами о чём-то разговаривал, один из них достал что-то из кармана и вручил Славе в руки. Мне не спастись, а терпеть всё, что он собирается со мной сделать, я не смогу. Я посмотрела на окно: третий этаж, внизу асфальт. Прикинула расстояние, рывком вскочила и побежала со всех ног к окну — лучше умереть сейчас.

Не успела, не смогла, поймал.

Взял за талию своей грязной рукой, сжал сильно.

— Ну, уж нет, сучка, вздумала лишить меня забавы, — шипел он, пока я брыкалась, извивалась, махала руками и ногами, цепляя всё вокруг. Что-то падало на пол, разбиваясь, я кричала, но мне закрыли рот. — Я знал, что просто не будет, — сказал он, и в мою шею вонзилось что-то острое.

Через пару секунд ноги и руки повисли без движения, в глазах потемнело, а дальше — страшная темнота.

Зашёл в этот убогий бар и сел за такой же убогий стол.