Новое поколение

У птички нестабильный жизненный цикл. Мрет то и дело, зараза. А потом возрождается, как положено. Из пламени. Уже три пожара в городе и два — в поселках поблизости. Пока без жертв, но ущерб имуществу немалый, а оплачивается чей-то неудачный опыт из герцогской казны. Поймать не могут: излучение фиксируется только в момент возгорания, а внешне не определишь — за основу брали обычную ворону.

— Предлагаешь нам поучаствовать в охоте?

— Если есть желание — почему бы нет?

Разговор шел в шутливом ключе, но Рин не мог не заметить, что Сэл чем-то расстроен.

Витару было интересно, что расскажут гости, но он не хотел сидеть в гостиной с ними и с ведьмой. И все же мальчик не упустил ни слова из разговора. На втором этаже пустовала одна из спален, в которой, если лечь на пол и прижаться ухом к вентиляционной решетке, хорошо слышно, что происходит внизу.

Рин и Ленир уже ушли в приготовленные для них комнаты, договорившись, что завтра отправятся на поиски феникса-вредителя, а он еще лежал, прислушиваясь к негромкой беседе.

— Немного. Не представляешь, каково целый день таскать такую тяжесть…

Ведьма всегда жаловалась отцу на свой живот и на то, какая она стала толстая и неповоротливая. Мама точно так не делала, когда носила Витара.

— Сними и положи на полочку.

— Тебе надену, чтоб знал, как насмехаться над бедной женщиной!

— Вот еще! Хочешь, чтобы твой муж был похож на какого-то бегемота?

— Не на бегемота, а на боевого рейланского носорога!.

— Нет, на боевую носорожицу!

Мальчик знал, что ругаются они не взаправду: пререкаются так, друг над другом посмеиваются, а потом замолчат вдруг, обнимутся и стоят так… Как два дурака!

— Ты как будто расстроена.

Сейчас она наябедничает на Витара, и на то, что он снова ей нагрубил и отказался идти на ужин…

— Твоя мама приходила.

— А-а, теперь понятно. И что на этот раз? В прошлый, помнится, вы не сошлись на цвете обоев для детской.

— Это не смешно, Сэл. Мне кажется, решение все-таки должно оставаться за мной, в том числе и в выборе обоев. Это мой дом, мои дети…

«Это наш дом! — подумал Витар со злостью. — Мой и папин! И мы прекрасно тут жили без тебя и твоих детей». Хотя с бабушкой и ему бывало сложно: та любила всем и во всем навязывать свое мнение.