Новое поколение

Принцу всего лет десять было или чуть больше, когда Лар ему это рассказывал, но запомнил он эти рассказы на всю жизнь. И еще тогда решил, что у него так же будет: с первого взгляда и навсегда. С первым взглядом проблем не было, Ленир только так и влюблялся. И навсегда, наверное, мог бы, но прагматичность, унаследованная, видимо, от отца, подсказывала, что без взаимности навсегда как-то недальновидно. А с взаимностью ну никак не выходило.

— Так вы что, просто учились вчера? — спросил он зачем-то Эвила.

— Мучились. У нас зачет на следующей длани, готовились. Засиделись до темноты. Я уже домой шел, так тебя встретил… На свою голову! А что?

— Да так. Я думал, вы… Думал, она тебе нравится.

— Она мне нравится, — маг отвел глаза и, не зная, куда руки девать, снова поправил на голове чепец. — Но я ей пока не говорил…

— Имеешь в виду до вчерашнего вечера?

— У-у… — Эвил закусил губу и, что было дури, приложился затылком о стену.

— Я это… Пойду уже, — решил Ленир.

— Да и я, наверное, тоже.

Огневик подполз к краю кровати и свесил вниз ноги в вязаных носках. Носки были смешные, ярко-полосатые, и эльфу подумалось, что такие может купить или самолично связать только любящая мать, привычно забывающая о том, что ее чаду уже давно не пять лет.

— Зато теплые, — буркнул Эвил, заметив сопровожденный улыбкой взгляд эльмарца. — Сапоги мои где?

Как мага разули при попытке вытащить из сугроба, Ленир помнил.

Поделиться догадкой принц не успел: распахнулась дверь, и на пороге вместо хозяйки возник незнакомый мужчина, немолодой уже, но с виду крепкий, высокий и плечистый. Пока он с удивлением взирал на гостей, эльф бегло окинул его взглядом, отдельно задержался на толстой суковатой палке, которую человек держал в руке, и враз припомнил рассказы Рина.

— Сейчас пойдем… — бормотал себе под нос не до конца протрезвевший и потому не осознающий грозящей им беды огневик.

— Какое там пойдем, — прошептал Ленир, не сводя глаз со строгого дядьки. — Побежим!

Он сцапал замешкавшегося Эвила за шкирку, подтолкнул к двери и сам вылетел следом, едва не сбив с ног так ничего и не успевшего сказать мужика.