Дима, конечно, не баба, да и я не кобыла, но общий смысл именно такой.
Честно говоря, и не было у меня к нему никогда пылких чувств. В начале была легкая симпатия, желание не быть одинокой и постоянно стремление угодить родителям погибшего Максима сделали свое дело. Я выбрала мужчину, на которого у меня не горело сердце, не ныла душа при длительном расставании.
Что ж… Пора думать о хорошем, подводить итоги года.
Избавилась от мужчины, который показал себя просто… мерзкой гнилью, побежал забирать подарок у трехлетней малышки! Фу… Просто фу! Как я вообще с этим уродом могла связаться?
Дмитрий умело маскировался под маской немного скучного, заурядного, но достаточно успешного мужчины.
Топ-менеджер, чем он очень гордился! Наверняка всех коллег подсидел, подставил и обгадил.
Хорошо, что я с ним рассталась! Не дай боже, связала бы с ним свою жизнь или ребеночка завела еще одного, а потом из него бы в критической ситуации такое дерьмо полезло…
— Мама, а бозик плидет?
— Доченька, Бозик отправился искать свой домик.
Он у него далеко-далеко… — ответила Леле."
"Поставив утку в разогретую духовку, я вымыла руки и обняла дочку. Она с готовностью забралась на колени, обняла меня и задышала горячим шепотом в шею.
— А у него елочка есть?
— Не знаю, милая…
“Нет у Бозика елочки, подумала я в сердцах. — Нет ни елочки, ни сердца, ни совести! Эмоциональный… бомж!”
С одной стороны мне даже его жалко стало: бедняга с сиротского приюта один-одиношенек, привык держать оборону, быть сильным. Построил бизнес… Его предавали, ему лгали… Он очерствел сердцем и не верит в привязанности.
В любовь с первого взгляда он точно не верит.
И квартира у него наверняка такая же, как он сам — модная, дорогая, красивая. Современная, напичканная техникой и безумно холодная.
Воображение нарисовало мне комнату, в которой сидит он один и работает за ноутбуком при свете ночника.
Один.
Ничего лишнего в дизайне.
Ни одной мелочи не валяется.
Только он, тотальное одиночество, работа и растущие цифры на денежных счетах…
Как же захотелось согреть такого одинокого и черствого мужчину, растопить его сердце, не верящее в любовь!
“Ой, все!” — рассердилась я на саму себя.
Стоило только расслабиться, отвлечься немного, как таракашки выползли из чувственной комы и взяли управление в свои руки.
А ну-ка, кыш…
— Мама, ты чего? Плогоняешь меня?
Вот! Задумалась так, что даже вслух говорить начала!
— Это я не тебе, Леля. Это я… прогоняю старый год, чтобы он быстрее уходил.
