Но, возможно, тут сказывалось то, что он был молодым человеком из хорошей, абсолютно лояльной семьи, и служение Отечеству воспринимал как свой гражданский долг – пусть даже гражданином он становился, лишь отдав этот долг полностью.
А вернее, искупив собственной кровью антиобщественный проступок – грех своего несознательного, безмозглого, асоциального появления на свет.
Государству, равно как и самим Отцам-благодетелям, важен был каждый рожденный в Отчизне человек.
Но было одно «но».
Право стать гражданином своей страны ее жители не получали по факту рождения. Его, вместе со всеми прилагающимися к нему правами, свободами и обязанностями, можно было заслужить, лишь показав и доказав свою готовность умереть за Родину.
Гражданами не рождались.
Ими умирали.
И воскресали вновь.
* * *Знать, что никогда не покинешь срочную службу в армии живым – это одно. Когда тебя с детства готовят к этому, то бояться подобного исхода даже и не начинаешь.
Таковы правила – и ты знаешь, что не выйдешь из игры иным путем. А вот реально дембельнуться «по состоянию здоровья» – совсем другое. Даже месяцы реабилитации в некропсихиатрическом санатории не смогли подготовить его к встрече с реальностью вот так, лицом к лицу. Тем более что лицо это было лицом любимой женщины.
Заведомая обреченность действует на воинский дух похлеще любого впитанного с материнским молоком заморского бусидо – укрепляет его так, что будь здоров.
Сложно воевать с противником, армия которого состоит из потенциальных и подготовленных к этому смертников. Все соседи Отечества давно поняли это, а поскольку решиться на ядерный удар ни одна из современных демократий так и не рискнула, полностью осознавая самоубийственность подобного шага, то крупных конфликтов не случалось вот уже полстолетия.
Хуже дело обстояло с периферийными сепаратистами и религиозными фанатиками – опять-таки из периферийных зон.
Те с одержимостью сумасшедших продолжали грызть подбрющье великой державы, надеясь вырвать кусок побольше. Туда, в попыхивающее негасимым пламенем противоречий горнило вечной вялотекущей войны, и бросали недавних призывников – как положено, после полугода учебки.
Димин призыв ждала подобная же участь, с той лишь разницей, что усмирять им пришлось новопровозглашенную Булгарскую республику в самом сердце родной страны.
