В солнечных лучах ослепительно сиял, словно рыцарский шлем «жабья голова», купол черепной коробки, под трехсантиметровой толщей которой оставалось то немногое, что отличало киборгизированных провоинов от биомехов спецназа – человеческий мозг, плавающий в противоударном геле вперемешку с питательным бульоном из аминокислот, нейромедиаторов и энергетиков.
У Димы еще свежи были воспоминания, в которых майор выглядел совершенно не так, без всего этого вычурного блеска и лоска, основной задачей которого было пустить пыль в глаза штатским.
Сам Дима считал это излишеством. К военным и без того относились с привычными подобострастием и страхом – а как еще должны относиться обыватели к гарантам свободы и независимости Родины? К тем, из числа кого вышли на плечах благодарных избирателей Отцы-благодетели? К тем, под чьим началом ежедневно отдавали Родине самый главный долг все новые и новые ее дети – поколение за поколением?
Только так, и никак иначе.
Кроме того, недавно демобилизовавшемуся Диме очень льстило то, что его сопровождает домой для встречи с семьей столь ослепительно выглядящий офицер. Он представил себе лица родных и тихонько рассмеялся от удовольствия.
Трамвакс деликатно звякнул колокольчиком и сделал остановку. Дима поднялся с кресла у окна, в которое уселся не потому, что устал, а лишь потому, что пытался заново нащупать в обновленном себе свои старые привычки.
Он очень расстраивался, когда подсознание и тело не реагировали на обстановку и события так, как ему представлялось.
Майор простоял всю дорогу в проходе трамваксного вагона рядом с Диминым креслом.
Не шелохнулся даже.
Железный человек, одним словом.
* * *В памяти недавнего рядового-срочника майор выглядел по-настоящему страшно. Опаленная жидким пламенем огнеметного дота туша, покрытая с ног до макушки жирной копотью сгоревшей плоти, увешанная разнокалиберным и абсолютно смертоносным оружием, орала на них, приникших к сырой от прошедшего дождя земле на окраине городка, который еще недавно был своим, а теперь сделался в одночасье форпостом вражеских сил.
Пинками, матом и угрозой расправы майор поднимал из грязи растерявшихся бойцов и вел их на штурм под кинжальным огнем врага, засевшего в развалинах пятиэтажек.
