Тоже из воскрешенных, и воскрешенных недавно – искусственная кровь предельно насыщена кислородом, органы все еще активно регенерируют, слизистые сохнут, не войдя в рабочий режим, железы еще не в норме – иначе как еще объяснить отсутствие даже следов слез радости в этих лучащихся счастьем глазах?
Он протянул мужчине заполненные бумаги.
– Все готово, – сказал Игорь. – Дайте психотерапевтам еще несколько минут, и можете начинать. Им понадобится некоторое время, чтобы смириться с тем, что жизнь продолжается.
В это, оказывается, не так уж просто поверить.
Игорь улыбнулся, и мужчина улыбнулся ему в ответ.
– Вот и мне все еще не верится, – сказал он. – Все время кажется, что это лишь сон, и я очень боюсь проснуться.
– Мертвые снов не видят, – сказал Игорь. – Так что, как ни крути, вы живы. И это надолго. Возможно, что и навсегда.
– Спасибо вам, доктор! – Мужчина пожал ему руку.
– Вам пора, – снова улыбнулся Игорь. – Вы ждали этой церемонии двадцать лет.
– И из них половину – в земле, – сказал мужчина, направляясь к двери.
– Никогда бы не подумал, что снова окажусь в роли отца невесты.
– То ли еще будет, – сказал ему в спину Игорь.
Сквозь дверной проем он увидел, как в зал, убранный цветами и гирляндами воздушных шаров, полный торжественно одетых людей, по красной ковровой дорожке служители Центра осторожно ведут двоих – молодых женщину и мужчину.
Отныне – вечно молодых.
Он еще успел заметить живую розу в петлице строгого костюма жениха и чистоту белоснежного атласа платья невесты.
Потом дверь закрылась, милосердно отрезая его от поднявшегося в зале оглушительного шума, в котором мешались приветственные крики, аплодисменты и хлопки пробок шампанского.
Игорь устало присел на угол стола, достал сигареты из кармана халата и закурил.
– Совет да любовь, – сказал он в пространство, выдыхая табачный дым.
Оркестр за дверью заиграл марш Мендельсона.
2. МертворожденныеОтчий дом Дима увидел издалека, стоило трамваксу, гремя сцепками, вынырнуть из сумрака туннеля на солнечный свет.
Дом был старым. Он стоял на перекрестке улиц Московской и Комсомольской, возвышаясь над тополями сквера, словно обелиск четырем поколениям своих жильцов. По прихоти градоустроителей дому был присвоен двойной номер. По улице памяти несуществующей молодежной организации он числился за номером 18/2, а со стороны улицы имени бывшей столицы гордо нес на беленом кирпиче кладки табличку с тремя единицами на ней.
