– Что же, небольшая демонстрация не повредит…
Он снова неуловимо переместился и открыл дверь напротив входной. Дверь должна была уводить в основной фонд.
Герман вдохнул запах пыльного картона и увидел длинные-предлинные стеллажи. Казалось, они тянутся на километры вперед. У крохотного здания филиала номер пять имени Островского просто не могло быть таких залов. Да и где они могли быть? Разве что в Библиотеке Конгресса…
– Маленький пространственный парадокс. – Агент сделал шаг в дверной проем, показывая, что тот вовсе не оптическая иллюзия.
Махнул рукой: – Видите, там есть пустые места? Вы можете помочь их заполнить.
– С ума сойти, – прежде чем Герман успел договорить, дверь захлопнулась.
– Итак, в следующую среду, – подытожил агент. – И пригласите, если не трудно, господина Самоцветова!
* * *Однажды Герман написал рассказ. Он еще не показывал его папе Диме и студийцам. Потому что рассказ вышел каким-то странным, не научная фантастика и не фэнтези. Просто страшноватая сказка.
В начале описывалась осенняя ночь.
Трое подростков – два мальчика и девочка – созванивались друг с другом, а потом тайком удирали из дома. Один предварительно хорошенько смазывал дверной замок, второй жил с глухой бабушкой, а квартира девочки вообще была на первом этаже, и та просто сигала из окна. Все вместе шли в самую большую библиотеку в городе. Герман не смог придумать, как они проникали внутрь, поэтому сочинил, будто старший из тройки прекрасно разбирался в технике и смог открыть замок и даже справиться с сигнализацией.
Включив фонари, герои блуждали среди бесконечных фондов. Они были охотниками и охотились на книгу-вампира. Та порабощала волю и забирала душу всякого, кто в нее заглянул. Мало того, как настоящий вампир, заражала своими качествами другие книги. А передавала этот печатный вирус через читателей. Библиотека могла похитить души всех, кто в нее приходил.
Герои отыскали книгу-вампира. Один из мальчишек, техник, отвлек ее на себя и читал, а другие в этот момент выдернули несколько последних страниц, дописали кое-что и вставили обратно.
Книга вынуждена была вернуть все, что поглотила, потому что в ней теперь так было написано.
Сейчас Герман чувствовал себя одним из собственных персонажей.
Началось с того, что ошибся датой. Пришел на встречу с агентом, намереваясь сказать твердое «да», и, только когда зашел в вестибюль, осознал, что сегодня не среда, а вторник.
Разворачиваться и уходить показалось как-то неловко и совсем грустно.
