На очередном описании своего подвига барон запнулся и простер к Матильде руки: выходите за меня, вы само совершенство, я без вас пропаду. Она сбежала в дамскую комнату, умылась холодной водой, задержала у висков ледяные пальцы. Никогда больше, о нет, она не будет женой пьяницы. Дочери, у нее две дочери, нужно думать о них – не о ком-то другом и не о себе."
"Но выйдя из туалета, Матильда едва не попалась. Мужчина стоял в коридоре, черный взгляд его ожег женщину, как хлыст. Он повернулся вполоборота, его надменный профиль ранил ее сердце.
Матильда судорожно хватала воздух – чуяла, что пропала, погибла, и гибель будет сладкой, но окончательной… Толчок дверью привел ее в чувство. Из каюты за ее спиной стремительно выскочила молодая женщина в слишком откровенном платье и дурацкой красной шляпке, с победным визгом бросилась черноглазому красавцу на шею. Обнимая ее, он подмигнул Матильде над плечом своей жертвы. В его взоре горело адское, волчье веселье.
Твердым шагом Матильда спустилась в бар и взяла бурбон со льдом.
Круиз длился неделю и состоял не только из танцев. На третий день она познакомилась на верхней палубе с очень приятным собеседником и воспитанным человеком. Худоба его отчасти скрадывалась ростом. Он не танцевал, потому что, знаете ли, болят ноги, да и спина не позволяет – не мальчик уже. Увы, он не умеет следить за своим здоровьем и вообще заботиться о себе. Этим занималась покойная жена… А, так вы вдовец? Да, а вы? И я вдова. Как это удачно, то есть, разумеется, как печально…
Матильда пересела к нему за столик, чтобы следить за его питанием.
Она самую малость опоздала – вчера Шарлю подали лимон к рыбе, он съел, обострилась язва. Три дня Матильда сидела с ним, сначала в каюте, затем на палубе – рядышком, в шезлонгах, закутанные пледами, они смотрелись супругами. Ну вот, мальчики и девочки, а вы говорите – танцы.
На берегу их ждала карета, заказанная по телеграфу. Сначала Матильда и Шарль заехали в местную церковь, где их обвенчал низенький священник в коричневой рясе, затем уже двинулись домой.
Домой к Шарлю, разумеется. Да, еще по дороге завернули к нотариусу, чтобы переписать собственность на Матильду – пусть Шарль не волнуется, что в случае его смерти она останется на улице с двумя крошками.
Дом – не дворец, конечно. Зато он и не растает, как колдовской морок. И все же… Что такое дом для женщины, которая привыкла жить во дворце? И для ее дочерей, урожденных принцесс? Конура, жалкая конура.
