Принц потребовал от жены – вина, пожрать, интимных ласк прямо в ванне, куда она засунула его мыться, и снова вина. Автоматные очереди прошлись по его телу крест-накрест, оставив страшный след, и еще у него плохо двигалась левая нога. Прошел месяц, другой, а принц продолжал пить, и как-то раз Матильда поймала себя на ужасной мысли – лучше бы не было на нем в тот день бронежилета, тогда пули перечеркнули бы его жизнь, но не ее. Женский инстинкт толкал ее бежать, но поздно – она снова была беременна. Жизнь превратилась в кошмар.
Король впал в слабоумие, королева позволяла сыну все, принц не просыхал, слуги сбежали, в бальной зале пьяные ветераны рубились на шпагах и непотребные девки плясали голыми."
"Собутыльники мужа доели остатки королевства быстрее, чем терпеливые кровососы-кредиторы. Года не прошло с его возвращения, а от всех земель у королевской семьи остался в собственности лишь сад с дворцом и хозяйственный двор. Матильда доила корову, когда начались схватки. Она родила на сене, мычание и чавканье скотины мешалось с ее стонами, и ребенок снова оказался девочкой – хотя теперь это было неважно.
Наследство истаяло, как призрак несбыточного счастья. Едва Матильда смогла ходить, она ушла из дворца. Младшая дочка висела у нее за плечами, старшая топала рядом, немного золота, украшений и облигации были зашиты в подол коричневого, не привлекающего взоров платья. В городе она наняла экипаж и уехала в другую страну – благо другие страны теперь начинались сразу за порогом.
Дворец сгорел в ту же ночь.
Матильда узнала об этом из газет. Живых не нашли. Она подумала и надела вдовий чепец, так было правильно.
Три дороги открывались перед одинокой, но предприимчивой женщиной: содержать бордель, швейную мастерскую или аптеку с порошками и зельями. Ни один вариант не устраивал Матильду. Свою жизнь она считала сломанной, это произошло незаметно для нее где-то в промежутке между возвращением принца с войны и родами в хлеву, когда она звала, но никакая фея не явилась на помощь. Однако для дочерей Матильда упрямо хотела иной судьбы, они должны были расти знатными барышнями, в достатке и баловстве.
Матильда стала ростовщицей. Сердце ее было закрыто для жалости, и капитал рос быстро. Когда денег стало достаточно, она отдала девочек в пансион, заказала у портнихи множество отличных нарядов, а жемчуга и брильянты, фальшивые, взяла напрокат и отправилась в морской круиз на лайнере.
По вечерам на пассажирской палубе были танцы. Влажный ветерок овевал разгоряченные тела.
