Накануне бала срочный курьер доставил последние модные журналы, это была катастрофа. Мантильи не в моде! Чепчики с двойными плоеными оборками не в моде! Цвета сезона – вовсе не красный и желтый, а зеленый и фиолетовый! Кое-как Матильда отговорила дочерей от немедленного самоубийства, чепчики заменили шляпками, прочее оставили как было, только решили добавить побольше золота и драгоценностей. Блеск бижутерии скроет немодный фасон.
Завтра! Завтра они будут представлены принцу… Мама, скажи, мы ему понравимся? Разумеется, ведь вы принцессы.
Обе? Конечно, обе. Тогда кого из нас он выберет, а? Меня! Нет, меня! Мама, ну чего она всегда? А она чего первая лезет? Тише, дочки, тише. Незачем ссориться. Ни к чему волноваться. Все будет так, как не может не быть.
Ее мучила бессонница. Ныло сердце, храпел муж, тикали часы, в спальне пахло валерьянкой. Матильда накинула халат, вышла в коридор, прислушалась. Ночью становилось слышно, как потрескивает и покряхтывает старый дом, тихо жалуется на свою незавидную судьбу. Он хотел быть летающей крепостью или шагающим замком, хотел повидать мир, но прожил жизнь на одном месте, какая несправедливость.
Это сумасшествие, подумала Матильда. Кто не спит по ночам, попадает в изнаночный мир, где иные правила. Что-то зашуршало в углу. Крыса? Она ничего не боялась. Она никогда ничего не боялась, когда речь шла о ней – и только за девочек ей всегда было страшно.
Матильда спустилась в кухню. Все было так, как она помнила. Луна светила в окно, тень оконной рамы лежала на полу перекрестьем прицела.
Большая метла была прислонена в углу черенком вниз. Матильда шагнула к ней, протянула руку – белый танец, дамы приглашают кавалеров. И-раз-два-три, раз-два-три, они закружились в вальсе. Пульс стучал у нее в висках, отбивая ритм. Вся ее жизнь – это белый танец, она всегда решала сама и выбирала сама, и вот она здесь, вальсирует между неизвестностью и неизбежностью. Музыка есть магия, танец – это колдовство, а она не виновата, она всего лишь любила танцевать.
«Прости меня, крестная, я запуталась в своей жизни.
Где-то когда-то я сбилась со счета…»
– Крестная? – удивилась Матильда вслух.
– Да, Тилли, – мягко сказала фея и положила прохладную руку ей на лоб. Рука пахла яблоками. – Ты позвала, и я пришла.
– Но почему столько раз…
– Тсс, – крестная приложила палец к губам. – Подумай, прежде чем спрашивать – то ли это, что ты хочешь узнать?
Матильда подумала. Ночь ждала, дыша ландышами, и насмешливые звезды молчали, став серьезными на минуту.
