Ты же знаешь, мама, я слишком люблю танцевать.
Ольга Онойко
Некромантисса
пока эту землю поют, она существует.
пока в это пламя шагают, оно горит.
in_sе1Придет май, наступит условленный день, и он снова будет ждать на опушке леса. Весть о нем передадут звери и птицы. Помчится над зелеными кронами, обгоняя весенний ветерок: «Лореаса!»
Он снова ждет.
Порхнет сойка и прошепчет весть рыжей белке, а белка настрекочет с ветвей серому волку. Поднимется серый, глянет янтарным глазом, поскребет лапой трухлявый пень – и вот уж хлопочет вдовая лешачиха, посылая сына за гиблый бор, за овраг, в край болотный: «Зовут, зовут тебя, Лореаса».
Хваткий, бедовый лешачонок поскачет зайцем, полетит тетеревом, поползет ужом – сквозь лес, сырой и дремучий, через ледяные ручьи и страшные топи – дальше, дальше. Замрет маленький вестник на седой кочке, покличет иволгой, покличет враном, и пробудится древний холодный дом на краю болота, черный дом, крытый замшелой дранкой. На крыше поверх дранки белеют кости, а под углами сруба стынут могилы, давно стынут, так давно, что если отворятся и выпустят своих мертвецов, подивится на них даже народ лесной, всего навидавшийся.
Ибо не людские это кости и не звериные, и не помнит уже никто из живущих такого племени, и спроси хоть саму Деву Сновидений – не узнает она этого сна.
Поминая Деву Сновидений к добру или к худу, выйдет на свет Лореаса. Завидит ее неулыбчивое лицо маленький лешачонок и запрыгает лягушкой, вновь и вновь повторяя: зовут тебя! Снова пришел к нам твой храбрый молодчик, шугает птиц, топчет травы, и от коня его пахнет сталью и дымом.
Вот уже много лет ты не можешь прогнать его – ни весенней грозой, ни волками, ни призраками темных болот, ни даже нахмуренной бровью. Поздно гнать, Лореаса!
Подпрыгнет в последний раз лешачонок, переливчато засмеется и нырнет в черную пахучую воду под ковром ряски – уплывет туда, где сердце и утроба болота, где гниют поваленные деревья и забытые утопленники.
А вслед за Лореасой из черного дома выбегут две девочки в платьишках из болотного мха. Посмотрит на них Лореаса, опустит глаза и не проронит ни слова. А дочери ее, красавицы беззаботные, голосистые, примутся играть и смеяться: близнецы, наполовину люди – Лореана и Лореада."
"Было время, когда Лореаса ходила через лес – ступала по сухому суглинку и моховым коврам, вброд переходила ручьи, пробегала над оврагами по наклонным стволам и толстым веткам.
