Дверца захлопнулась с оглушительным грохотом, и Пашка остался в совершенной темноте. Он не слышал ни звука, все заглушали удары собственного сердца. Он ждал, что последует дальше – ведь не просто так его сюда сунули.
Барокамера… Мальчик припоминал, что в такой штуке, кажется, тренируют космонавтов. Значит, будут откачивать воздух? Горлонос говорил про исследования… Неужели он хочет проверить, сколько ребенок продержится без воздуха?!
Впрочем, дышалось пока легко, если не считать убийственного запаха плесени. Было очень тихо, железная дверца словно отрезала весь мир.
В следующее мгновение Пашка замер от ужаса. Он ясно услышал, как совсем рядом кто-то ворочается. Этого не могло быть, печь казалась совершенно пустой.
Еще через секунду донесся новый звук: кажется, далеко в темноте кто-то тихонько рассмеялся. Раздалось шарканье, словно старушка в тапочках плетется по асфальту. Шаги медленно приближались. Пашкиного лица вдруг коснулся слабый ветерок, будто рядом махнули веером. Невидимый человек прошаркал мимо, снова прозвучал негромкий смешок неподалеку.
– Мальчик! – шепнул кто-то над самым ухом, и Пашка вздрогнул всем телом.
– Кто здесь?! – крикнул он. Хуже всего, что он был привязан, и чувствовал себя совершенно беззащитным.
Теперь ему казалось, что вокруг ходят несколько человек, трое или четверо, они тихо крадутся, подбираются ближе. Потом шорох раздался на потолке, на лицо упали несколько песчинок.
Пашка застыл, словно окаменел. Ему казалось, если он не будет шевелиться, неведомые обитатели мрака не заметят его, так и будут шуршать рядом.
Но в ту же секунду по его щеке вдруг начал тихонько скрести маленький коготок. Пашка мотнул головой в другую сторону, но там уже поджидали чьи-то сухие холодные пальцы, которые слегка коснулись щеки, носа, лба.
– Свеженький, – негромко пискнул кто-то сверху. – Щечки мягкие, ушки нежные, глазки блестящие…
– Унесем его с собой глубоко под землю, – ответил хриплый голос справа. – Заморозим для следующей жизни.
– Нет-нет, мы закроем его в ящик с солью, пусть полежит лет двести или триста.
Будет у нас запас вкусненького.
– Как он пахнет… – прозвучал свистящий голос совсем рядом, и Пашка вдруг увидел два светящихся глаза перед собой. Они были круглыми и бессмысленными, словно два тусклых фонарика. Мальчик услышал сопение – его осторожно обнюхивали. Ему вдруг представилось, как острые, изогнутые, будто крючья, зубы, вонзаются в живот или в ногу…
– Тише, тише! – запищали на потолке.
