И тут снова раздался тот непонятный гул, немного задрожали стены и пол. Теперь уже было совершенно ясно, что звук идет из колодца, но Пашка не мог понять, что он означает. В этом звуке было что-то знакомое и много раз слышанное, но что именно?
«Пройдусь еще немного и буду возвращаться», – решил Пашка. Ему уже было не по себе, смутная тревога висела в воздухе. Еще неизвестно, кто сидит в этом колодце…
Пройдя еще несколько десятков шагов, мальчик увидел впереди свет. И что самое главное, ему показалось, что откуда-то повеяло свежим воздухом.
Он прибавил шагу и вскоре оказался в большом круглом зале с песочным полом. Там было светло, но Пашка застыл, как вкопанный. Он смотрел и не мог сделать ни шагу.
Из пола торчали человеческие головы. Казалось, три десятка человек закопали в песок и оставили мучиться. Они все были живые – шевелились, поворачивались друг к другу, даже разговаривали – Пашка слышал невнятное бормотание.
Он стоял, боясь пошевелиться. И вдруг понял – в этом зале нет потолка! Именно поэтому там так светло, на песке виднелись пятна обыкновенного дневного света.
Если нет потолка, значит там выход! И никакие говорящие головы не остановят его.
Мальчик двинулся вперед. Головы пока не замечали его в темном коридоре, но они становились все ближе. Одновременно Пашка чувствовал, что воздух становится свежее – выход рядом!
Вот он уже перед входом в круглый зал. Под ногой хрустнул камешек, головы застыли на мгновение и начали одновременно поворачиваться. Пашка собрал все свои силы, чтобы не поддаться страху и не броситься наутек.
На него смотрели много пар глаз, но пока ничего не происходило. Они просто смотрели, бессмысленно моргая.
Еще один шаг – и Пашка ступил на песок, оказавшись среди живых голов, словно на капустном поле. Он поднял голову и увидел кусочек неба. В зале действительно не было потолка. Это было обычное небо с облаками, правда, не голубое, а чуть красноватое. Наверное, снаружи наступил вечер, и закат подкрасил облака.
Пашка готов был долго-долго стоять, смотреть на небо и вдыхать воздух улицы.
Ему уже не верилось, что совсем рядом есть это кошмарное подземелье, и больничные кровати, и звон инструментов, и сердитые крики Горлоноса… Мысленно он был уже на свободе.
Но до свободы оставалось метров десять или двенадцать вверх. Стена оказалась совершенно гладкой – ни щелей в кирпичах, ни, тем более, лестницы.
«Я обязательно заберусь наверх, – пообещал сам себе Пашка. – Обязательно придумаю, как выбраться.
