Вокруг будут листья, деревья, люди, и никакой Горлонос не страшен. Всего один шаг…
– Вы меня обманете, – тихо проговорил мальчик. – Вы придумаете какую-нибудь ловушку.
– Нет-нет, что ты! – запротестовал Горлонос. – Я могу вообще уйти, чтобы ты не стеснялся. Убегай себе спокойно. Только не знаю, далеко ли ты убежишь?
«Далеко, – подумал Пашка. – Так помчусь, что никто не догонит. За полминуты до родителей доберусь, а там мне никто не страшен».
Он собрал последние силы, сжался в тугой комок – и прыгнул к двери.
Та отскочила в сторону, словно заранее собиралась открыться. Пашка вылетел на улицу, ослепленный дневным светом и… застыл в изумлении.
Не было ни старого сада, ни деревни, ни пыльной дороги. Перед глазами простиралась дикая ветреная пустыня. Красноватая глинистая почва была вся покрыта трещинами. Кое-где торчали сухие почерневшие деревья, далеко на горизонте темнела рваная кромка гор. И еще Пашка разглядел, как в небе носятся огромные крылатые существа, похожие на драконов. Иногда ветер доносил их пронзительные крики.
– Убегать будешь? – ядовито поинтересовался Горлонос. – Или пока обождешь?
У Пашки просто ноги подкосились. Он чего угодно ожидал, только не этого. Значит, прав был старик Корнеич, когда говорил про недосягаемое царство зла!
– Ну, погулял и хватит, – скомандовал доктор Горлонос, показав на мгновение свои острые зубы. – Возвращайся в палату, мерзкий мальчишка!
Глава 6. Тайны старой больницы
Пашке казалось, что его жизнь разделилась на две половины.
В первой он действовал, двигался, думал, как найти выход. А потом увидел красную пустыню наверху, и стало все равно. Куда-то ушли все силы, желания, надежды. Теперь он часами мог лежать на своей кровати, смотреть в темный потолок и перебирать в голове какие-то блеклые однообразные мысли.
Неподалеку в такой же кровати лежала худенькая безымянная девочка, и ей тоже было все равно. Она не хотела разговаривать, не хотела вспоминать о прошлом. Казалось, весь смысл ее жизни – лежать тут и чего-то ждать.
Пашке уже не было до нее никакого дела. И ей тоже не было дела до него. Здесь каждый существовал отдельно, словно запершись в своей маленькой скорлупке.
Мальчик совершенно перестал чувствовать время. Он засыпал, просыпался, снова засыпал… В это время кто-то приносил тарелки с холодной липкой кашей, а затем уносил их почти не тронутые. Ничего не менялось в этих стенах, ни единой весточки извне не проникало сквозь тяжелый нависший потолок.
