Как-то раз его внимание привлек слабый шорох над головой. Казалось, кто-то возится в стене. А потом раздался негромкий шепот: «Мальчик! Мальчик, поднимись ко мне!»
Пашка с трудом поднял голову, огляделся. Может, показалось? Но снова кто-то тихонько позвал: «Мальчик, отзовись!».
И тут он понял – голос доносится из окошка над головой. Пашка быстро поднялся и, встав на кровать, дотянулся до окна. Снаружи его ждал старик Корнеич.
– Я боялся, ты совсем меня не услышишь, – сказал он.
За его спиной было то, что и раньше – зеленый сад, облака и двое застывших деревенских мальчишек.
Пашка даже не удивился, что через окно он видит сад, а на выходе его ждала дикая пустыня. Ему и это было уже все равно."
"– Я пробовал выбраться, – сказал он.
– И что? – нахмурился старик.
– Там ничего нет. Я поднялся наверх, а там только сухая земля и скалы. Отсюда нет выхода.
– Выход есть, – сказал старик, немного помолчав.
– Есть? И где он?
– Не знаю, мальчик. Точно знаю одно – выход не там, где вход. Выход другой, он отличается.
Он просто другой.
– Ерунда какая-то! – обиженно проговорил мальчик.
– Я должен рассказать тебе кое-что, надеюсь, ты и сам многое поймешь.
– Здесь ничего нельзя понять, – всхлипнул Пашка. – Здесь все, как во сне. Люди словно неживые…
– Здесь когда-то была больница, – сказал старик. – Давно, лет сто назад ее открыли. Но только плохая она была. Врачей хороших не нашлось, лекарств не хватало, поэтому привозили сюда только бедных и бродяг. Умирать привозили, понимаешь?
– И что из этого?
– Ты слушай, слушай… Потом началась война.
Здание это крепкое, из кирпича, и решили сделать в нем штаб. А в штаб, как ты понимаешь, пленных привозят. В этом подвале их и держали – били, допрашивали, голодом морили, потом расстреливали. Много людей тут погибло.
– Но сейчас ведь не война!
– Не торопись, мальчик. Одна война кончилась – другая началась. Здесь был госпиталь, сюда раненых свозили. Раненые мучились, кричали и тоже умирали иногда. А потом еще хуже – деревню враги заняли, а госпиталь вывезти не успели.
Так они всех раненых стащили в подвал, опрокинули туда же бочку с керосином и подожгли.
– Зачем вы мне это говорите? – почти закричал Пашка.
– Затем, мальчик, чтобы ты понял – много страданий это место видело, много зла через него прошло. А зло бесследно не пропадает, не растворяется в воздухе. Оно оседает на старых камнях, как вековая пыль. Мир, в котором ты застрял, не настоящий, он соткан из людских страданий. Потому он такой и страшный.
