– По рукам бы тебе надавать, – заметил Диего, с огорчением разглядывая испорченный рубанок.
– Сами же приказывали – энергичней, – огрызнулся Хосе.
– Я тебе по два реала в день плачу не для того, чтобы ты вещи ломал. И стоишь ты, словно козел, который сейчас бодаться начнет. Вот что, собирайся, пошли. Будем тебе осанку ставить.
– Чего собирать-то?
– Рубаху свою потную. Как не надо, так он потеет. И рубанок бери – чинить.
Когда они свернули от Ворот Солнца в сторону знакомой слободы, Хосе спросил тревожно:
– Мы, случаем, не к старому Иосифу идем?
– Именно к нему.
А что, он тебе знаком?
– Меня мать ему в учение отдала, а я сбежал. Не хочу всю жизнь деревяшки стругать.
– А что хочешь? Ремесло натурщика кормит плохо, хоть на брата своего взгляни.
– Я буду солдатом, конкистадором!
– Солдат – тот, кто получает одно сольдо в день. Я плачу больше.
– Одно сольдо это не у нас. Я же не итальяшка. Я поеду в Аргентину – страну серебра. Оттуда возвращаются богатыми.
– Если возвращаются вообще.
К тому же погляди на любого ветерана. Он такой же битый и корявый, как и аргентинский пиастр.
– Зато в пиастрах серебро самой высокой пробы. Ни один мачо не посмеет смотреть на меня косо, ни одна сеньорита не станет смеяться над солдатом. Вино, девушки, ужас в глазах врагов, восхищение у всех остальных – это то, ради чего стоит жить!"
"– Ну, давай. Но пока изволь отрабатывать свои два реала. И не вздумай больше выкобениваться; за испорченный инструмент буду вычитать с тебя.
Иосифа, как и следовало ожидать, нашли в мастерской.
– Да это, никак, ниньо Хосе! – воскликнул он, увидав молодого натурщика. – И этого испорченного мальчишку вы прочите на роль Христа? Неважный выбор. Помяните мое слово, рано или поздно этого красавчика повесят.
– Христа тоже повесили, – заметил Диего, – крест в те времена заменял виселицу. Что касается удачного выбора, то в предместьях Мадрида трудно найти юного праведника. А сейчас, пока ниньо Хосе еще не висит, надо научить его стоять у верстака.
– Это он умеет. Правильная стойка – первое, чему учат.
– Рубанки ломать тоже учат?
Иосиф подошел к насупленному Хосе, не больно, но обидно ухватил его за ухо.
– Ты что же меня позоришь, мальчик? Ну-ка, быстро, вон ту балку на верстак и покажи маэстро, как следует выглаживать дерево.
– Это стропилина, что ли? Чего ее выглаживать, и так сойдет. Сколько стропил видал, все обтесанные, ни одна не выстругана.
