Прибежала, торопливо разделась в примерочной, натянула панталончики и верхнюю тончайшую кружевную сорочку, а потом стоически терпела, пока ее крутили-вертели и обряжали, застегивая многочисленные маленькие перламутровые пуговки, поправляя и укладывая складочки на юбке, водружали и закрепляли шляпку поверх прически и помогали натянуть атласные перчатки."
"И вот все, все! Помощницы Ларисы торжественно, поддерживая с двух сторон под локотки, соответственно столь важному моменту, подвели Софью к ростовому зеркалу в искусно состаренной раме, отпустили и отступили, оставив ее наедине со своим отражением.
Только Софья не увидела своего отражения, а смотрела на нее из зазеркалья задумчивым, многомудрым взглядом все знающей души бабка Агриппина.
Сходство с трижды «пра» бабушкой было столь разительным, что в первый миг немного даже напугало Софью. Женщина в зеркале была… наверное, прекрасна. Хрупкость ее фигуры, высокую грудь и тонкую талию подчеркивало невероятно красивое платье, струящееся по ней до косточек на лодыжках, видных в легких туфельках на невысоком каблучке.
Стройной шейки еле касалась пара легких, воздушных локонов, как бы случайно выпавших из искусно уложенных длинных светло-русых волос, закрепленных сверху изумительной шляпкой.
Эта женщина была необыкновенна, утонченно изысканна, а из необъяснимой глубины зеркального пространства прошлого смотрели на Софью ее прозрачные, пронзительно-голубые глаза невероятно насыщенного цвета.
Это была она, Софья… и одновременно не она. Это было само время с его изменчивостью, с его тайнами и загадками, сама эпоха, смотревшая оттуда на Софью, словно…
— Ты готова? — Ярослав, которому помогали облачиться в его новый исторический костюм мастерицы в соседней примерочной, стремительным деловым шагом вошел в большую примерочную.
Софья, неосознанно распрямившись до состояния струны и держа осанку, медленно, с подчеркнутым достоинством повернулась и посмотрела в глаза мужчины…
Ладников споткнулся, дернулся всем телом и потрясенно замер.
И, как Софья минуту назад, затаив дыхание, смотрел на нее чуть ли не благоговейно. А собственно, почему «чуть ли не?». Благоговейно и смотрел он на эту невероятную, дивную женщину.
— Софья… — просипел севшим от эмоций голосом Ярослав.
— Да, это я, — внезапно рассмеялась Соня, разрывая этим своим задорным смехом таинственную паутину времени, опутавшую ее воображение и связавшую ее с Агриппиной. И напомнила: — Кажется, ты говорил, что нас поджимает время.
