Дальше, кто у нас?
— Ну, наверное, закончим с линией Эльвиры Аркадьевны. И это их совместная с дедом Егором Архиповичем дочь Анастасия, которая сидела рядом с Дашкой, замыкая нашу левую сторону стола. Ну, что сказать… — Состроив кислую мину, Софья легонько развела руками и пожала плечами. — Ты ее видел. Надо объяснять? — поинтересовалась она без всякого энтузиазма.
— Видел, — кивнул Ярослав. — Понимаю, о чем ты говоришь, но объяснять надо, — посочувствовал ей Ладников, изобразив сожаление и покачав головой.
— Ну, что тут объяснять.
Анастасии тридцать восемь лет. В кого она уродилась такой — непонятно. Дед был интересный мужчина, да и в роду у нас все вон, — указала Софья подбородком на стену с фотографиями, — мужчины статные, харизматичные. Женщины — интересные, привлекательные. И красавицы имеются. Про Эльвиру и говорить нечего — порода. А Анастасия… Откуда что вышло и получилось… Про такой типаж в Англии существует понятие «непригодная для любви, неликвидная женщина». А у немцев их называют «заранее старая».
Настолько непривлекательная по всем параметрам, что просто беда какая-то. В семье поговаривали, что Настя и вовсе не дочь деда Егора, поскольку и отдаленно на него не похожа, даже намеком, ни одной черточки от Октябрьских не перепало. Я это не обсуждаю и сейчас говорю потому, что знаю, насколько ты дотошен к любым мелочам, когда собираешь инфу, только поэтому и упомянула. Что еще? Замужем не была, детей не имеет, медик, врач-реаниматор и анестезиолог. Говорят, очень хороший специалист.
Она вообще-то неплохая тетка. Умная, трудяга невероятная, и добрая… Но собеседник неинтересный."
"— Угу, если не учитывать известный постулат про тихие омуты, хранящие многие тайны в своих темных водах, — задумчиво покивал Ладников, выдохнул и предложил двигаться дальше: — Кто там у нас в списке следующий?
— Ты обратил внимание, что кружки на Древе имеют разные цвета? Одни багряные и терракотовые, под цвет октябрьских листьев, а есть и зеленые, — продолжила объяснения Соня.
Внезапно она посмотрела в лицо Ярославу и спросила с лукавой усмешкой: — Догадываешься почему?
И, глядя, как меняется выражение его лица, Софья вдруг так отчетливо почувствовала, как искрится в ней яркая дивная эмоция, вызывая в душе особое состояние радости, непередаваемого ощущения свободы и полета, которая возникала всякий раз, когда они с Ярославом вот так же вместе решали какую-нибудь интересную загадку или распутывали документальный «след» в архиве.
