Если помнишь, ты тогда еще порадовался, что у Дашки — да и у Тори — наличествуют зачатки критического мышления и хорошая динамика развития, которые не позволяют им погружаться в свои увлечения с головой, а дают вполне четко и реально видеть края. Я уверена, что и Дашка, и Тори вообще не имеют склонности к какой-либо зависимости. Любую непреодолимую потребность, выключающую разум, они воспринимают, как ограничение их свободы. Слава богу, что этот их обоюдный пофигизм к различного рода пристрастиям отвел семью от полного погружения девчонок во всякого рода неформальные субкультуры.
Начиная от каких-нибудь го́тов, панков, хард-рока и тому подобного — и до зависимости от компьютерных игр и полного залипания в соцсетях. В общем, Дарья вполне себе разумна и в немалой степени продуманна, а все эти ее выпендрежи хоть и демонстрируют окружающим, что чувство меры для нее категория скорее умозрительная, на самом деле не более чем игра в плохую тупую девочку.
В большинстве своем — из желания позлить бабушку. Ну и чтобы не выпадать из общей тусовки.
Соня замолчала, захваченная неожиданно выскочившим из памяти воспоминанием, и рассмеялась легко."
"— Ты чего? — не удержался от ответной улыбки Ярослав, настолько заразительно звенел колокольчиком искренний смех девушки.
— Вспомнила вдруг, как она почти ночью ввалилась к нам в образе Синобу Коте.
В черном коротком паричке с синими прядями, в темно-синих же, каких-то безумных линзах на весь глаз, закрывавших даже белки… Одежда какая-то непонятная в облипочку, с коротюсенькой юбочкой… И сверху не пойми что: не то плащ, не то накидка, как засохшие крылья бабочки, которая жутко шуршала. Но главное — этот ее длинный тонкий меч, засунутый за пояс…
— Точно, — рассмеялся Ярослав, подхватив воспоминание Софьи: — А я заснул за планшетом на диване.
Проснулся оттого, что услышал звонок в дверь…
— Ага, — уже вовсю смеялась Соня. — И выходишь такой всклокоченный, щуришься от яркого света… Увидел Дашку и офигел. У тебя такое выражение лица было… не передать, это надо было видеть! Глаза вытаращил от обалдения и спрашиваешь: «Девочка, ты кто?»
— Ну еще бы я не обалдел! — уже хохотал Ладников, вспоминая тот случай: — Приснилась какая-то жесткая трешовая муть.
