Эти два часа мы никак не могли отойти от известия, только и обсуждали это немыслимое происшествие. И все думали-гадали и прикидывали, кто вообще мог решиться на такую дикую кражу. Но самое поганое в том, что мы уже начали подозревать всех вокруг, даже очень близких и родных людей. Посматриваем друг на друга недоверчиво, прикидывая: а может, тот или другой могли совершить настолько дерзкую гадость?"
"— Ну не все тут на нервах, Настя. Я, например, совершенно спокоен и с удовольствием смотрю этот ваш доморощенный детектив, — веселым тоном произнес Леонид, с аппетитом уплетая свой салат.
— И ни на кого с подозрением не посматриваю. Честно сказать, мне по большому счету совершенно это безразлично.
— Конечно, тебе пофиг, Ленечка, кто и как провернул это дельце, — саркастически усмехнувшись, вступил в дискуссию Алексей Антонович. — Главное, чтобы этот преступник не прикарманил только себе все украденное. Ты же высказался в том ключе, что не выдашь вора, если тот поделится с тобой. И призывал всех дать прямо-таки клятву этому решительному человеку не выдавать его властям и родственникам.
С условием, что тот поделит все стыренное добро по справедливости.
— Большинству людей свойственно стремление к справедливости, — ответил Леонид, язвительно посмеиваясь на откровенно разоблачающий выпад Алексея. И не забыл отбить «пас» того своей ответной «подачей»: — И, помнится возражать против моего предложения ты, Лешенька, не стал. А усиленно кивал, соглашаясь с толковым предложением. И даже что-то там хмыкнул-произнес в поддержку.
— Да перестаньте вы пререкаться! — хлопнув ладошкой по столу, потребовала Мария Егоровна. — Что вы там обсуждаете оба? Какой дележ? Совсем обалдели? Ну ладно Ленька, всегда был жадный до чужого добра и халявы. Но ты-то, Леша, должен соображать, что говоришь!
— Я не жадный, — усмехнулся Леонид, похоже, наслаждавшийся набиравшей обороты разборкой. — Просто деньги люблю и не вижу в этом чувстве ничего криминального.
— А что — Ленька?! — тут же орлицей, защищающей своего птенца, экспрессивно встрепенулась Глафира.
— Ты на что намекаешь, Маша? Что мой Леня чем-то хуже вас, Октябрьских? Или какой-то иной?
— А то лучше? — разведя руками и покрутив головой, с горячим сарказмом заявила тетя Маша. — Он вообще каким рылом к нашему крыльцу и к тем сокровищам, спрашивается? Борец хренов за справедливость!
— Ты совсем сдурела, Маша, так оскорблять Леонида?! — мгновенно заливаясь пунцовым румянцем от беспредельного возмущения, рявкнула Глафира.
