Я позвоню, когда закажу столик.
— Хорошо. Всего доброго, Ярослав Олегович, — ответила Соня.
И, глядя друг другу в глаза, они одновременно нажали на своих телефонах отбой связи.
— Мне надо идти, — поднялась с места Соня.
— Мне тоже, — поднялся следом за ней Ладников.
— В таком случае до свидания, Ярослав Олегович, — усмехнулась Соня, поняв, что в их ситуации дежурная фраза звучит самым что ни на есть прямым текстом.
— До свидания, Софья Павловна, — улыбнулся и Ладников, словно прочитав ее мысли.
Она ушла в свой кабинет и вернулась к прерванной работе, но, как ни пыталась, не смогла в тот день ни на чем сосредоточиться.
Никак у нее не получалось совладать со стоявшим перед мысленным взором образом мужчины с его удивительными зелено-голубыми глазами, смотревшими на нее с нескрываемым восторгом и каким-то искренним удивлением.
Сказать, что Ярослав был очарован девушкой, было бы совершенно неверно. Такие простые чувства и эмоции, как очарование, влюбленность и их поверхностное наполнение не монтировались в его сознании с Софьей.
У него возникла и крепла с каждым ее словом, жестом, взглядом, с улыбкой и усмешкой, с каждой минутой, проведенной рядом с девушкой, глубинная уверенность, что она его.
Ну, как некая составляющая часть его личности в полном понимании этого слова. По совокупности физической, ментальной, по устройству его разума, души и всех остальных формирующих эту самую личность параметров, в каждом из которых присутствовала теперь и она, Софья Октябрьская.
Ладников заказал столик в знакомом ему кафе (уединенный, понятное дело), но не в отдельной кабинке. Ему очень этого хотелось, но было бы, наверное, не совсем верно на первом свидании.
Софья отказалась от предложения Ладникова заехать за ней на машине, и они договорились встретиться в самом кафе. Понятно, что он купил цветы (интуитивно выбрав насыщенно-голубые ирисы), и, ожидая ее у входа в кафе, выглядывая среди прохожих ее хрупкую девичью фигурку, иронично посмеивался над собой, констатируя, что переживает и волнуется в предощущении какого-то чуда, испытывая нечто непередаваемое в душе, как юноша восемнадцати годов.
А когда она пришла…
Не зря говорят, что Случай — это язык Бога! В тот вечер Ладников в полной мере ощутил на себе данный закон мироздания. И не раз поблагодарил те самые заскорузлые, старые правила, которые материл и поминал от души сутки подряд и лишь благодаря которым оказался в Центральном архиве РФ.
