И сам подумай: что будет, если сюда заявится их войско? Туземцев мы уже по сто раз расспрашивали, они в один голос говорят, что даже самые крутые их правители с хайтами связываться не любят. А ведь это люди, которые могут собрать тысячи опытных бойцов с хорошим даже по нашим меркам оружием. При всем уважении к мушкетам, пока что они не лекарство от всех болезней, а только приятный бонус. Нам еще много мозолей натереть придется, пока не получим нормального огнестрельного оружия. До этого при столь скромном количестве бойцов мы будем на порядок слабее Хайтаны.
Сейчас им достаточно привести четыре сотни своих уродов – и это уже с большой вероятностью приведет к быстрой гибели поселка. То есть обрежет нам всякое будущее. По мне – вариант куда хуже, чем если просто бросить озимые.
– Мы не все зерно посеяли, – заметил Огай.
– Ровно половину семенного материала, – подтвердил Кузьмич. – Боялись всем рисковать. Если собрать озимые, даже при самом чахлом урожае получим столько семян, что если не в этом году, так в следующем можно будет попробовать хлеб.
– Мы с гор принесли семена, – сказал Рогов. – Все, что были у Холода, прихватили. Там прилично набралось.
– Зерновых там мало и в основном – магазинная перловка. Она прорастает далеко не вся, и вообще плохо, потому как шлифованная. Не представляю, какой от нее урожай, и вообще это не рожь и не пшеница, а всего лишь ячмень.
– Ячмень? – оживился скучающий Киря, которого все же удалось затащить в обновленный совет. – Ну так это праздник для души, пускай прорастает.
Хмель тут произрастает вольготно, и солод, получается, будет, так что без пива не останемся, а то я очень переживал.
Холод впервые за все время подал голос:
– Не паясничай. Пшеницу мы тоже принесли, и рожь. Да, не так много, как хотелось, но прилично. Плюс кукуруза из того магазина, где снасти брали, плюс из кормов для пернатых много чего надергали. Да, хлеб в этом году вряд ли попробуем, но выкрутимся. Эту зиму нормально пережили, а на юге еще проще будет, если Рогов нас за нос не водит с тем, что там сплошная благодать.
– Озимые жалко, – совсем пригорюнился Кузьмич, понимая, что, скорее всего, наблюдать за их созреванием ему не придется.
Не говоря уже о сжатых колосках.
– А кому не жалко? – заявил Киря. – Я бы сейчас палец отдал за черную горбушку, чесноком натертую. Только сидеть здесь и ждать не резон, я никогда не видел, чтобы хайты так быстро и упорно бегали. Даже наших молодых загоняли, не говоря уже о таком насквозь больном старичье, как я.
