Всю эту массу воды неудержимо тянет вниз, а по пути она прихватывает мусор и лед – строительные материалы для заторов.
За один день в движение пришло столько воды, сколько за неделю не было.
Рогов обернулся в одну сторону, затем в другую. Там ручей журчит, там мутная речушка перекатывает валуны, а за спиной разливается здоровенное озеро перед затором. Если все это соединится воедино, получится Венеция, только без каналов и гондольеров.
Зато с барахтающимся в ледяной воде Роговым и остальными.
– Надо до темноты успеть подняться вон на те холмы, – уверенно произнес он, указывая влево.
– По прямой до них километров пять.
– Ага, – согласился Киря. – Только не забудь, что на этой прямой штук сто рек текут, и кое-где нам с головкой будет.
– Это ты загнул.
– Это я-то загнул! Да ты глаза потерял, что ли?
– Сто рек тут не будет, не свисти.
– Штуки три точно найдется, и это не считая ручьев, где тоже не везде все прекрасно. С ними точно под сотню, и это только то, что мы видим отсюда. И нам придется через все это перебираться, если по-твоему поступим.
– У тебя есть другие предложения?
– По мне, надо вернуться чуть назад и перебраться на другой берег. Там высокое место сразу над ним, до него вода ни за что не достанет.
– Ты смеешься? – удивился Рогов. – Дело к ночи идет, плот мы сделать не успеем, а там сейчас глубоко, и вода ледяная.
– Да сам в шоке от своих слов, но у меня хреновые предчувствия. Лучше чуть поплавать, а потом наверху среди сосен сушиться у костерка, чем тут суету разводить.
Рогов, эта вода плохая. Очень плохая. Ее много, и она прибывает со всех сторон. Мне это не нравится, я чую неприятности, а чуйка у меня ошибаться не любит.
– Прорвемся, нам ли с тобой воды бояться.
Не прорвались.
Первую реку, которая, судя по всему, текла в месте, где летом хорошо если хотя бы тоненький ручеек бежит, преодолели без труда, если не считать на совесть замоченных штанов. Но холод после невольного купания доставать не стал, потому как двигались быстро, почти бегом, то, что вокруг происходило, теперь не нравилось всем, а не только Кире.
Это подстегивало.
Воды и правда много. В одном месте пришлось чуть спуститься, а затем быстро разворачиваться – внизу царил сущий кошмар, по долине неслась не река, а сдобренный льдом грязевой поток. По крайней мере, так это выглядело и объяснялось тем, что течение увлекало лесной мусор, скопившийся за год.
Но не успели подняться, как навстречу хлынула такая же загаженная вода.
