"Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ)

Хотя кого я обманываю? Сам себя? Я могу сколь угодно долго витать в облаках, причем в данном случае в буквальном смысле, планируя действия и замышляя необходимые России реформы, призванные разрядить ситуацию, обеспечить возможность преодоления кризиса, не утопив при этом страну в крови и не дав ее на растерзание ни денежным мешкам, ни большевикам, но главным препятствием этому будут не всякие там заговорщики и иностранные заправилы, а как раз сам государь император Всероссийский Николай Второй.

Проблема как раз и заключалась в том, что Николай Александрович Романов не даст провести никаких таких реформ, и не станет откладывать поездку на встречу со своими больными детьми в Царское Село, и, конечно же, предпочтет не принимать вообще никаких решений, по обыкновению рассчитывая, что как-то все рассосется и образуется само собой.

Ну, а если не образуется, то он готов «жертвенно принять приговор судьбы дабы жертвою своею искупить» и прочая, прочая, прочая хрень, столь уместная в театральной трагедии, но столь же губительная в реальном государственном управлении огромной империей.

Таким образом, что делать, чтобы как-то разрулить ситуацию, я себе хотя бы примерно представлял, но вот как убедить императора Всероссийского – увы, пока нет.

А внизу проплывал февраль 1917 года. Заснеженные поля чередовались с черными массивами лесов. Иногда это чередование разбавляли русла покрытых льдом рек или проплешины деревень. Попадались и города. Хотя по меркам двадцать первого века такие населенные пункты тянули скорее на гордое наименование «поселок городского типа».

Застроенные в основном малоэтажными домами и тем, что в советские времена именовалось «частным сектором» – множеством небольших, как правило, деревянных строений. Только вот церквей было значительно больше. И жили там внизу подданные его императорского величества, к которому я лечу сейчас, и подавляющее большинство из них вообще не в курсе дела, что в стране революционная ситуация и жить дальше так нельзя. Жили себе, занимались повседневными делами, уходили на отхожие промыслы, готовились к началу крестьянского сезона. Всяк был занят своими делами, и лишь мальчишки иногда бежали вслед нашему аэроплану, что-то, видимо, крича нам вслед…

Впрочем, я без особого интереса обозревал пейзажи внизу. Через несколько часов наш аэроплан, даст бог, совершит мягкую посадку на военном аэродроме города Могилева, откуда мне будет одна дорога – в Ставку Верховного Главнокомандующего.