Новый русский попугай

— Римма Борисовна, душечка… — затараторила она, — на вас только вся надежда — подберите тетке какого-нибудь интеллигентного пожилого любителя оперы! Только бы их познакомить, а там уж тетка сама за дело возьмется! Вы не поверите, когда нужно, она умеет быть очаровательной — просто ангел, а не женщина!

— Ну… — Римма задумалась, — есть у меня одинокий немолодой господин… Прохор Петрович… он, конечно, не профессор, но тоже человек интеллигентной профессии — настройщик роялей.

Лола ужасно обрадовалась — с первого раза попадание!

Римма достала свою пухлую записную книжку и листала страницы.

— Вот, Синеусов П. П., телефон…

Лола вытянула шею и с глубочайшим разочарованием увидела, что номер телефона ей известен. Прохор Петрович дал номер той самой квартиры, что находилась над квартирой их невезучего заказчика Сергея Зозулина.

Римма уже набирала номер.

— Не берет, — вздохнула она, — видно, дома нет.

«Это я и так знаю», — подумала разозленная Лола.

— Может, оно и к лучшему, — заговорила Римма Борисовна, — такой милый человек, за что же ему на шею хомут такой вешать в виде капризной старухи… Не расстраивайтесь, Олечка, сейчас еще поищем… — Она снова углубилась в записную книжку.

 — Вот, нашла! Как раз знакомый его, Верстовский!

— Известная фамилия… — кисло поддакнула Лола.

— Да-да, и этому-то как раз я с удовольствием подсудобила бы кого похуже! — с сердцем высказалась Римма Борисовна.

— Чем он вам досадил? — нехотя полюбопытствовала Лола.

— Представьте себе, казался таким интеллигентным человеком, и работа приличная — гравер, а сам… — Римма полезла в свою необъятную сумку и вытащила старинную книгу.

«Выдающиеся певцы императорских оперных театров» — было написано на обложке золотым тиснением старинным шрифтом.

— Взял у меня почитать и вернул в таком виде! — бурно возмущалась Римма.

На форзаце снизу был срезан солидный кусок листа, примерно с четверть. Лола взяла в руки книгу и пролистнула. Бумага на форзаце была тонкая, мягкая, блекло-оранжевого цвета.

Когда Леня Маркиз бывал сердит на свою компаньонку, он называл ее лентяйкой, неумехой и капризулей.

Но никогда не называл ее дурой, потому что так не считал. Не то чтобы он признавал Лолу по уму равной себе — скажите, какой мужчина добровольно признается в таком, даже если это и соответствует действительности. Однако кое-какие умственные способности Лолы ее напарником отмечались.

Сейчас Лола тотчас сообразила, что бумага форзаца старинной книги на ощупь напоминает ей почтовую марку.