Новый русский попугай

 — Между прочим, он мне показался таким симпатичным… сидел здесь с невестой… такая приятная пара…

— Так вот, мой режиссер ищет именно такую женщину. Что касается меня — я предпочел бы вас, но он… режиссеры — это такой капризный народ! Видите ли, ему теперь просто необходима та скандальная брюнетка! А я должен ее искать… Кстати, вы ее хорошо запомнили? Может быть, какие-то особые приметы?

На лице Аллы появилось особенное выражение — как будто она хотела что-то сказать, но не решалась.

Маркиз уловил эти колебания и проговорил с интонациями опытного искусителя:

— Если бы вы помогли мне отыскать ту женщину, я замолвил бы за вас словечко перед нашим режиссером…

— Дело в том, — Алла понизила голос и склонилась к Маркизу, — дело в том, что она, та женщина… она кое-что здесь потеряла.

— Потеряла? — оживился Леня. — Что именно? Терпение? Лицо? Веру в людей?

— Она потеряла сережку! — выдохнула официантка.

В это время в проеме двери, ведущей в ресторанную кухню, показалась представительная фигура метрдотеля. Павел Васильевич негромко откашлялся и поманил Аллу пальцем.

— Одну минутку! — прошептала девушка Маркизу и торопливо направилась к метрдотелю.

— Ты почему, Земляникина, возле шестого стола застряла? — прошептал тот одними губами, сохраняя при этом приветливое и гостеприимное выражение лица.

— Я не лясы, — огрызнулась официантка, — я ему рекомендации даю по поводу наших фирменных блюд! Посетитель у нас первый раз и не в курсе, чем баклажаны верченые отличаются от баклажанов печеных.

— Ну смотри у меня, Земляникина! — прошипел Павел Васильевич — Ты лично отвечаешь, чтобы он десерт заказал и наливку! Иначе срежу тебе премию под корень!

— Постараюсь, Пал Васильич! — Алла захлопала ресницами и вернулась к Маркизу.

— Начальство ругается? — проговорил тот с пониманием.

— Зверь! — призналась девушка.

— Поставь мне в счет все, что он хочет, только расскажи про ту сережку.

И Алла Земляникина поведала Лене, что, когда все участники скандала покинули ресторан, она нашла на полу возле шестого столика, того самого, за которым сейчас сидел Маркиз, красивую золотую сережку с кроваво-красным камушком.