Когда ваши его нашли, когда нож возле мертвяка обнаружили, я уже с дерева слез и к беседке подобрался. Глаз у меня наметанный, а зрение, как у кошки. Наши говорят, что я и в темноте, как сова, все вижу. Короче, увидел я нож, который ваши на месте преступления нашли, и узнал его. Точно такой же у Шамана был… – Оса бросил окурок и вдавил его в землю носком ботинка.
– Ну да. Его Шаману тренер подарил. Дальше-то что?"
"– Побежал я к Шаману, все рассказал ему, а он дернулся так, стал по комнате рыскать.
Я в это время у двери стоял. Он сумку свою вытряхнул, вещи перерыл и выругался. А потом и говорит мне, чтобы я домой шел. Я побрыкался малость, а потом ушел, как было велено.
Зверев нахмурил брови.
– Это все?
В глазах Осы сверкнул хитрый огонек.
– Все, да не все! – повторил паренек уже однажды сказанную фразу, выпятил грудь и с довольным видом скрестил руки на груди.
– Значит, чего-то ты не видел – того, чего другие видели?
– Точно!
– А кто видел?
– Малек видел!
– Кто такой Малек?
– Так… мелкий один.
– И что он видел? Где его искать?
– А не надо его искать, – Оса, так же как это недавно сделал щербатый, сунул пальцы в рот и свистнул. Мальчишки, которые все это время, позабыв о футболе, глядели на Осу и его гостей, тут же оживились. Оса указал на стоявшего крайним тощего паренька лет двенадцати в рваной майке и заляпанных глиной шортах. Оса поманил мальчишку, тот подошел.
– Вот! – с важным видом сообщил Оса. – Это Малек! Он вчера тоже на дереве сидел.
Место у него, как сами понимаете, похуже моего, с него только часть танцплощадки видна, а про Колизей я уж и не говорю. Зато с него видно беседку и росшие возле нее кусты орешника. Так вот сегодня утром, после всей этой суматохи, Малек мне кое-что рассказал.
– И что рассказал?
Оса растянул губы в хитрющей улыбке.
– А то, что тебе, гражданин начальник, наверняка услышать интересно будет!
Глава шестая
Утром прошел дождь, но свежее от этого не стало. Несмотря на распахнутое настежь окно, в кабинете начальника псковской милиции было все так же душно, а цветущая за окошком сирень вызывала не наслаждение, а жуткий зуд в носу.
Кроме того, его язва, будь она неладна, в очередной раз дала о себе знать, и Корнев был уверен, что обострение случилось именно из-за того, что его самый несносный подчиненный Пашка Зверев решил устроить очередное гениальное разоблачение, никому при этом ничего заранее не разъяснив.
