Ну, здравствуй, Герой!

Что ж, посмотреть там было на что: яркий, светящийся хвост-столб из постепенно гаснущих искр тянулся от дульного среза высоко-высоко в небеса, выше, чем любой виденный мной раньше салют. Причём, столб этот, чем выше, тем ярче и толще становился. А на самой его вершине был яркий-яркий быстро вращающийся шар. Который, прямо под моим взглядом, видимо, достигнув максимальной расчётной высоты, взорвался огромным зелёным огненным цветком. И снова с грохотом. Хоть и немного более тихим, чем прошлый. Видимо, от того, что взрыв произошёл уже не прямо над моими ушами.

Баронесса, кстати, тоже только-только поднялась с пола и теперь отряхивала с крайне недовольным видом своё платье.

— Виконт! Вы невыносимы! — заявила она. Полковник же на это только веселее улыбнулся, придерживая свою щегольскую шляпу с пером и одним заломленным полем. Он-то как раз, во время выстрела не падал и ушей не закрывал. Позёр!

Хотя, с его-то сто сорок восьмым уровнем, можно, наверное, и правда, было в эту пушку самому забраться и стартовать в небо? Может и не шутил он про Луну?

Солдат, произведший выстрел из этой монструозной бандуры, тем временем, уже вскочил с пола и, совершенно не обращая ни на что внимания, опускал ствол пушки в первоначальное положение.

Полковник сверкал белозубой улыбкой и поглядывал то на него, то на свой секундомер.

— Ну и? Какие должны быть мои действия? Какая вообще была вводная? — проводив глазами начавший гаснуть огненный цветок, повернулся и обратился к Полковнику я.

— Не спеши, — подмигнул мне он. — Сейчас всё сам поймёшь.

— Хорошо, — обречённо вздохнул я. — Не спешить, так не спешить…

Крепость… напоминала растревоженный муравейник. Тут и там бегали люди с оружием, со светильниками, с факелами, слышались отрывистые команды, грозные окрики, звон и топот.

Но, надо заметить, паники и бестолковщины не было. Все перемещения выглядели даже со стороны вполне целеустремлёнными и организованными.

Понятно, что положительных эмоций на лицах ни у кого не было, но — не было и растерянности. Как и злобы. Лишь усталая обречённость, такая же, как и у того солдата, который производил выстрел из сигнальной пушки.

Вскоре, минут, наверное, через пятнадцать, на стену к нам прибежали сразу двое вестовых.