О бедном зельеваре замолвите слово (СИ)

Жгло весьма ощутимо и я, вытащив конверт и благословение, вместе с остальными наблюдал как бумага, ярко светясь синеватым светом, сама начала рваться на две равные части; вспыхнули руны, исчезая с каждой секундой — божественное благословение сработало от моего пожелания.

— Теперь вам точно ничего не грозит, — бумажки в конце вспыхнули призрачным огнем, и на землю опустился пепел, — Это был мой подарок вам. Поздравляю.

— Это что же сейчас было? — узнаю голос Василька. Да, вот и он, выдвинулся вперед, оттолкнув соседей: осмотрев подозрительно пепел, перевел мутноватый — уже успел пригубить? — взгляд на меня.

— А это была демонстрация божественного благословения. Не знаю, правда, какой бог или боги за вас вступились, но, как я уже сказал, молодожены теперь под их защитой. Так что не советую их обижать, — и наигранно пригрозил пальцем. Но этот жест впечатлил их больше, чем срабатывание благословения. Олд же с Анастасьей поклонились мне в пояс.

— Спасибо за такой подарок, господин зельевар.

Век вас не забудем.

— Ну что вы… Давайте скорее вернемся и начнем церемонию.

Неудобно мне, когда так благодарят, пусть и впервые.

На площадь пришли с песнями и плясками — я держался в стороне. Не умею я ни петь, ни танцевать, только зелья варить. Но общим весельем заразился, местами хлопая в ладоши в такт.

Молодоженов усадили во главе стола, под арку: по левую сторону жениха, по правую невесту. Меня, как почетного гостя и чуть ли уже не родственника, усадили на левую сторону, рядом с Олдом.

Напротив сидела Анхелика — то ли Маргарита постаралась, то ли сама Анастасья так решила. Завидев друг друга, мы приветливо улыбнулись; Маргарита же села со стороны невесты, но немного дальше от своей племянницы, что не мешало ей наблюдать за нами и шептаться со своими подругами. Рядом же со мной пустовало место: судя по спокойным лицам остальных так оно и должно было быть, а значит мне то не стоило волноваться. С пустым местом спокойнее, женить на себе оно не станет. На этой же стороне со мной находились Василек, Вакула с притихшими дочерями, баба Глаша с ее почтенными подругами и многие другие, с кем я был не так близко знаком. На стороне невесты тоже были знакомые лица, но единственного кого я не наблюдал, так это старосту. Мне-то казалось, что такого значимого человека должны были усадить поближе к молодоженам, но, как я не старался его отыскать в лицах других, не находил.