О бедном зельеваре замолвите слово (СИ)

— Тогда понятно почему ей не нравится магическая академия.

Исходя из того, что ведьм не принимали. И ведьмы туда и не спешили. И это не означает, что одна такая не сможет порвать боевого мага.

Я остановился, глядя на знакомую калитку знахарки и свет в окне. Кажется, ходил кругами возле ее дома. Не став мельтешить, на этот раз точно направился в сторону трактира. Темнело. Никаких любопытных не попадалось, пьяных тоже, а также приставучих с проблемами разного характера. Идиллия.

И не один, а несколько.

Неужели те самые, с кладбища? Очень интересно, но для начала я все же добежал до трактира, где Олд так же повторил «упыри», намекая что мне бы надо на них посмотреть. Так-то оно так, но только после того, как взял из комнаты приготовление зелье для такого «торжественного» случая. И, когда добрался до ворот, то половина деревни уже тут как тут: стояли, обсуждали, ставили ставки и не боялись. Кто-то даже предложил скинуть им кочан капусты. Чтоб, значится, не голодали.

— Ты им еще одежку скинь! А то вдруг им холодно!

Такое ощущение, что упырей ждал не только я.

Разве что не принарядились к такому случаю.

— Простите, дайте пройти. Извините. Здравствуйте, Маргарита. Все потом, потом, обязательно заходите. И вы тоже, но не утром. И трактирщика будить не надо. Простите еще раз.

Меня облепили и пришлось маневрировать. К счастью, никто не спешил меня ущипнуть или одернуть — «только спросить». Оказавшись на смотровой башне, кивнул охраннику, подходя ближе.

— И что на этот раз?

— А ты полюбуйся, зельевар. — Никакой улыбки и сарказма в голосе — абсолютно серьезное лицо и хмурый взгляд.

Когда посмотрел вниз, возле ворот было не двое, а уже трое упырей. И третьим оказался староста.

Я присмотрелся. Весьма «свежий» староста, практически как две капли воды. Он или не он? С помощью магии да знаний можно создать големов, неотличимых внешне от живых людей. Нет, ну все же как натурально! Почему мне не верилось, что это староста? Я его вчера видел — бодрый, все такой же хмурый, грозился граблями по загривку пройтись.

Если бы он умер, то тут вся деревня уже превратилась в «Плачь Александриты»: была в истории такая принцесса, которая, если начинала плакать, то обязательно шел проливной дождь. А ревела она часто и без особой на той причины. Благо влюбилась в одного — то ли конюший, то ли ремесленником был, но факт остается фактом — беспросветные ливни наконец прекратились.