— Ты знал, что Денис был в команде юристов по делу Марии Жуковой?
По ту сторону звонка Юра Брестер тяжело вздохнул, прежде чем сказать:
— Нет. Знать — не знал, но… — Он замялся. — Были у меня догадки.
Катя зажмурилась. Наклонившись вперед, уперлась лбом в лежавшую на руле ладонь.
— И мне ты ничего не… — заговорила она тихо, но вместе с тем возмущенно, почти гневно.
— Догадки. У меня были только догадки. — Юра ее перебил, и, вероятно, с намерением не допустить превращения ее наметившейся претензии в полноценную тираду стал пояснять: — Представительство в суде было на Александре Анатольевиче, в остальном я знал целое ни хрена.
Катя, мы с Денисом не общались больше, на заседаниях я не был, в бюро ни одна собака про участие Дениса не заикалась. Что я мог тебе сказать? Особенно когда ты ничего не хотела слушать. Ты сама всем запретила говорить с тобой о Денисе.
Катя молча покачала головой, не меняя позы и не открывая глаз. Горло перехватывало.
— Я думала, ему плевать.
— Катя…
— …он говорил, что ни о чем не жалеет… — продолжала она, но больше для себя, чем для Юры.
— Катя, — повторил он взволновано. — Где ты? Дома?
Откинувшись на спинку сидения, она выпустила воздух сквозь зубы, как будто даже простое движение сейчас обходилось ей мукой, и ответила настолько спокойно, насколько могла:
— Нет. В машине на парковке.
— В бизнес-центре?
— Да.
— Приехать забрать тебя?
Она издала глухой, удивленный смешок.
— Зачем? Я в состоянии вести машину.
— Не похоже.
— Юра, спасибо, но нет. Все нормально.
— А по мне, — произнес он жестко, — у тебя такой голос, словно ни хрена не нормально.
Ей пришлось повторить еще раз самым непререкаемым образом:
— Все нормально. Сейчас поеду домой.
— Окей, — Юра согласился раздраженно. — Напишешь мне, как зайдешь в квартиру.
Катя закатила глаза и пристегнула ремень безопасности.
— Ладно.
Дорога домой заняла у нее тридцать восемь минут. Тридцать восемь минут, в течение которых она не позволила ни одной мысли о Денисе раскрутиться в полноценное рассуждение.
Другие участники дорожного движения заслуживали адекватного, способного контролировать себя водителя в ее лице.
Для тягостных дум у нее впереди была целая ночь. Беспросветная и одинокая.
От себя она могла не скрывать, что вопрос о том, как ей стоит поступить, на самом деле был снят, как только она покинула парковку бизнес-центра, в котором располагалось бюро.
