Вопреки ее ожиданиям, на кухне не было настенных часов — только свидетельство в виде гвоздя, оставшегося вбитым в скрытый под обоями бетон; в зале кресла разместились слева от дивана, а ей почему-то помнилось, что должно быть по креслу с обеих сторон; в спальне на прикроватном столике больше не стояла в тонкой золотой рамке миниатюрная акварель с пасторальным пейзажем.
Одним летом много лет назад, Катя, убегая из Сухого фонтана у Новой Третьяковки, вдруг зацепилась взглядом за одну из множества выставленных у лавочников картин и не смогла пройти мимо.
Она обожала эту акварель и, переехав в Питер, долго искала ее среди вещей, но так и не нашла. Оказалось, здесь ее не было тоже.
В кармане брюк завибрировал телефон. Катя, коротко взглянув на экран, улыбнулась имени звонившего и подняла трубку.
— Привет!
— Привет новоявленным, или лучше сказать: староявленным — москвичкам! — задорно произнесли в ответ.
Катя рассмеялась. — Как добралась?
— Вполне неплохо. Я уже с полчаса в квартире.
— Быстро ты, я думал, поймаю тебя на пороге. Чем в таком случае занимаешься?
Катя осмотрелась вокруг и опустилась на кровать, застеленную видавшим лучшие годы покрывалом, внезапно почувствовав неподъемную усталость.
— Да вот собираюсь с силами, чтобы вещи распаковать. Если не начну сегодня, то не начну никогда. Завтра на работу, круг замкнется, — пошутила она.
— Сам знаешь.
— О да, Катерина Сергеевна, ваша страсть к работе всем хорошо известна.
Закатив глаза, Катя ответила, подражая высокопарному тону собеседника, но добавив притом побольше сарказма:
— Ваша страсть к работе, Юрий Романович, тоже всем хорошо известна.
«Юрий Романович» хмыкнул.
— Туше.
— То-то же, — проговорила она довольно. — Ладно, пойду я трудиться на благо чистоты и хозяйственной устроенности. Увидимся завтра.
— Давай-давай.
Мы со старичками очень ждали твоего возвращения.
Катя растроганно улыбнулась и призналась почти шепотом:
— И я ждала, Юр.
После разговора Катя позволила себе еще на несколько минут задержаться в спальне, но резко поднялась с кровати, едва мысли потянулись к закрытым дверям прошлого, в которое она намеренно старалась не заглядывать. Бессмысленно ворошить прошедшее, неизменное и горькое. У нее давно другая жизнь.
