О да, профессор! (СИ)

Следуя указаниям, вышла в пустое темное фойе и поднялась по широкой лестнице на балкон. Матвей таскал меня на все постановки по «Фаусту», какие только ставили в городе, так что я хорошо знала: в любой ситуации он предпочитает первый ряд балкона.

Я замерла на пороге, оглядывая пустые ряды. Мой Мефистофель сидел в самом центре, сливаясь с тьмой. Выделялись только белые листы ежедневника на его коленях. Записывал заметки, которые потом передаст режиссеру.

Покосилась на темное окно звукорежиссера и кивнула сама себе. Удача на моей стороне: на балконе никого, кроме нас двоих.

Бесшумно ступая по ковровой дорожке, пробралась на второй ряд, ровно позади Мефистофеля. Он не обернулся, так и сидел, всем телом поддавшись вперед, к сцене.

Совращение Гретхен. Как я вовремя.

Я прижалась грудью к спинке его кресла и провела руками по плечам. Матвей вздрогнул всем телом.

— Ш-ш-ш, — прошептала я ему на ухо. — Во время репетиций разговаривать запрещено.

Прижала палец к его рту и провела губами по шее, слегка прикусывая зубами.

— Марго… — снова попытался он заговорить, но я повернула его голову к себе и впилась в его губы, призывая к молчанию.

Мои руки скользнули по черной рубашке. Я приподнялась, нависнув над Матвеем, и провела руками по его бедрам.

Перепишем канон. Леди и джентльмены, первое в мире совращение самого Мефистофеля.

Он снова вздрогнул, когда я погладила его член через одежду. Потом быстро обошла ряд кресел и раньше, чем Мефистофель перехватил меня, опустилась перед ним на колени между широко разведенных ног.

Глаза Матвея сверкали в темноте. Все еще не верил, что я сделаю это. Все еще был слишком сбит с толку, чтобы остановить меня. Для него я словно взялась из ниоткуда, а могу поспорить — именно я занимала его мысли все это время.

Люблю привкус мистицизма по утрам.

Ограждение балкона надежно скрывало меня от посторонних глаз. Тихий шелест знакомых слов перемежался участившимся дыханием Матвея.

Тихо звякнула пряжка, когда я, не отводя взгляда, взялась за его ремень. Коснулась ладонью боксеров и улыбнулась.

Ох, вы все-таки больной извращенец, Матвей Александрович. У вас стоит на «Фауста».

Оттянула боксеры, вызволяя член на волю. Обхватила ладонью и еще раз провела рукой, глядя на Матвея, который вцепился в ручки кресла так, словно его самолет попал в зону турбулентности.

О да. И лучше пристегнитесь. Сейчас я вас знатно встряхну, Матвей Александрович.