Лишь невозможно горячая скупая слеза прокатилась по виску и утонула в волосах, прижатых к подушке…
Ладонь, в которой для меня сейчас сосредоточился весь сакральный смысл самой жизни, скользнула выше по бедру, чуть сдавила кожу и сдвинулась на живот, задирая майку…
— Спишь? — не шёпот, тихий хрипловатый голос, натянутый как струна…
Не открывая глаз, качнула головой из стороны в сторону, зная, что он наблюдает за мной и заметит мой жест даже в темноте.
Заметил… Тихо выдохнул, на доли секунды напрягая ладонь, словно силой воли оставляя её на моём теле… Пальцами подцепил резинку свободных пижамных шорт и оттянул на достаточное расстояние, чтобы нырнуть в них рукой.
Задохнулась от дикого восторженного ощущения, бьющего сразу по всем чувствительным точкам тела и разума… Машинально втянула живот, позволяя ладони действовать дальше… Впрочем, с каждым движением Кирилла я убеждалась, что моего позволения ему не требуется — он не уйдёт в любом случае.
И это осознание добавляло какой-то ненормальной дикости тому жгучему сумасшедшему водовороту, который со скоростью света рождался внизу живота, скручивался и сжимался, изворачивался, оплетая всё тело и лишая возможности мыслить и соображать…
Выгнулась всем телом и застонала, перебивая дыхание, едва Кирилл провёл двумя пальцами по нестерпимо чувствительной в этот момент нежной коже, жаждущей ласки, мокрой настолько, что я ощущала влагу даже на внутренней стороне бёдер.
Машинально подняла колени, подаваясь вперёд и раскрываясь ещё сильнее натиску бесстыжих пальцев, ставших внезапно требовательными и нетерпеливыми… Ахнула, сжимая в кулаки простынь, когда они быстро и напористо проникли внутрь, вдавливаясь так глубоко, насколько это возможно…
Лёгкий край одеяла, оставшийся лежать на груди, словно прижимал меня к кровати невообразимым весом, не позволяя шевелиться, но скидывать его почему-то не хотелось.
