Отступил на шаг…
— Да как же ты могла…
От его внезапно тихого сиплого голоса всхлипнула и задрожала…
Он схватил меня за плечи, сжал ладонями так сильно, что я невольно зажмурилась от боли… Отпустил… Отвернулся… Снова повернулся ко мне, словно пытаясь найти слова, но только сильнее сжимая губы… Опёрся ладонью о высокий узкий стеллаж, стоящий рядом, тяжело дыша и нависая надо мной…
В следующую секунду резко дёрнул рукой, с грохотом посылая полустеклянный шкафчик на пол…
Кажется, завизжала, машинально отворачиваясь к стене и чувствуя, как бьёт по голым щиколоткам разлетающееся от удара об кафель содержимое полочек… Повернула голову, то ли с облегчением, то ли с сожалением глядя в спину Кириллу, выходящему из-за прилавка… Больше не бросив на меня ни единого взгляда, он толкнул ладонью стеклянную дверь так, что несколько весёлых колокольчиков над входом запутались между собой…
С трудом проглотила ком в горле, обводя взглядом магазин…
Слёзы, застилающие глаза, наконец вполне оправданно хлынули по лицу.
Скотина… Всегда так — натворить дел много ума не надо, а как другие потом это дерьмо разгребать будут — плевать. Он всегда таким был… Как я этого раньше не понимала?! Я никогда бы не поступила так!
Чёрт…
Нет, я могу, конечно, натворить дел, но никому после меня ничего разгребать не надо… Наверное…
В голове звенела пустота, только картинки с телефона ещё стояли перед глазами. На фотографиях указано время — сразу видно, сколько я провела в этой чёртовой квартире… А видео он тоже смотрел? Хотя, какая уже разница…
Почему-то не чувствовала ничего.
Все эмоции и ощущения будто притупились и спрятались глубоко внутри за прошедшие десять минут. Пусть бы всегда так было — никаких мыслей, переживаний, осознания, только ледяное безразличие…
Размазала слёзы по щекам. Прошла к двери, поменяла табличку на ""закрыто"", повернула замок с этой стороны. Меня начальница просто убьёт — она и так ворчит вечно, а тут всё это…
Машинально сгребла веником осколки в середину зала к куче упаковочной бумаги и пупырчатой плёнки, в которую были завёрнуты особо хрупкие изделия.
Все уцелевшие пластиковые горшки и статуэтки на автомате поставила обратно на прилавок. Задержала в руках черепаху, которую подвинул Кирилл — я так и не успела засунуть её в витрину, хотя освободила для неё место…
Я не чувствовала себя виноватой. Ни в чём. Даже наоборот, я окончательно перестала сожалеть о том, что переспала с Денисом.
